Звероликий - Владимир Лещенко

– Мать честная! Это что – кино снимают?

Прямо на «Титаник» шел большой парусник непонятного вида.

Тем временем в рубке связи старпом Оронтиус, маготехник Буридан и старший радист Фульвий Антоний, чертыхаясь, выволакивали из кладовой солидный железный сундук защитного цвета с облупившейся краской. Армейская коротковолновая радиостанция «Гермес 74‑Ф», списанная уже лет двадцать назад.

Антоний ловко воткнул разъем в розетку, затем загнал другой разъем – антенный – в уже порядком запылившееся гнездо. Щелкнул тумблерами, деловито надел на голову наушники, вглядываясь в разгорающиеся огоньки индикаторных ламп. Оронтиус пока включил радиоаппарат ближней связи – каким пользуются в портах и в прибрежных водах для связи с материком, чтобы даром не сажать дорогущие приемно‑передающие магокристаллы.

– Говорит борт 44‑01, говорит борт 44‑01! – произнес в микрофон Фульвий. – Пассажирское судно «Титаник» вызывает всех, кто его слышит!

Антоний сосредоточенно крутил верньер настройки, слушая эфир. И лицо его строжело. Ничего, кроме еле слышных грозовых разрядов, в наушниках не было.

Он еще раз прошелся по всем диапазонам – молчали даже радиомаяки.

Внезапно раздался торопливый стук в дверь, и, не дожидаясь разрешения, в рубку ввалился мордастый здоровяк в показавшемся всем троим дурацким рогатом шлеме из тисненой кожи.

– Што за шорт! – рявкнул он на скверной латыни и возмущенно потряс перед носом Антония коннектором. – Я тут шдайт срошный звонок из Винланд, а вы вырубаете вся связь! Как это можно понимайт?

– Извините, уважаемый…

– Я к ваш сведений, Эрнакедеквист Эрнакедеквистсон, и про меня знайт даше ф ваша Александрия, – по‑бычьи прогудел винландец. – Мне нушен связь.

– Нет связи, – процедил Оронтиус, в котором проснулась старая нелюбовь коренного эйринца к викингам. – И не будет! – добавил он с неожиданным остервенением.

– Фот как? – фыркнул норманн. – Хорошо, я иду к капитан немедленно шаловайтся. А вам, херр… Не знайт, как фи там, надо бы не плавайт на корабль, а заведовайт общественный клозет. И я постарайтся, чтобы вы все там оказайтся…

И он вышел, не закрыв дверь. Из коридора донеслось нарочито громкое:

– Римляне… Ну што с них взяйт? А туда ше – лютший в мире лайнер! Как вообще такие по морю плавайт?

– Это дерьмо всякое плавает, а моряки по морю – ходят! – высунувшись из рубки, выкрикнул Оронтиус вслед викингу.

– Так вот, капитан, солнце… – Штурман только что не плакал. – Оно, как бы это вам сказать…

– Ну, говорите как есть. Вы его не нашли? – издевательски осведомился Горгий.

– Оно – не такое! – почти заорал Марк. – Не наше это солнце! У него даже цвет другой! И вообще, мы сейчас в центре Тибета по этому вашему солнцу!

– Скажите на милость, как скверно учат в нынешних мореходных школах, – вздохнул капитан.

– Может, секстант испортился? – робко предположил второй помощник.

Кристофер Лайер не слушал вспыхнувшую за этим перебранку.

Сосредоточившись, он закрыл глаза и осторожно напряг все свои чувства и способности, что делали кинокефалов непревзойденными знатоками чародейских наук.

И вздрогнул.

Эфирная, магическая составляющая окружающего мира заметно и странно изменилась.

Нет, она не была опасной, угрожающей, чуждой…

Она была ИНОЙ.

Пока Горгий трепал несчастного штурмана, Крис лихорадочно обдумывал ситуацию.

Конечно, он слышал о местах, где происходит всякая чертовщина, о том, что корабли иногда бесследно пропадают, о таинственно появляющихся и так же загадочно исчезающих островах и о многом другом.

Но неужели что‑то подобное могло произойти во вдоль и поперек исхоженной за многие века, известной и безопасной Атлантике? Но… кто сказал, что они сейчас в океане? И вообще…

Додумывать следующую мысль он не стал – испугался.

Кабачок «Золотая устрица» располагался на третьей, «второклассной» палубе.

Он отличался тем, что был стилизован под старую портовую таверну времен галеонов и бронзовых бомбард. И атмосфера там была соответствующая: ароматы рома и крепкого табака, спутников моряков старого времени, потемневшее дерево стен, компасы, астролябии и старинные пистолеты со шпагами на стенах – никаких подделок: все подлинное, купленное в антикварных лавках Сераписа и Массилии.

Публики тут сейчас было немного.

Несколько подростков, восхищенно оглядывающихся, – не иначе начитались романов из пиратской жизни. Парочка негромко хихикающих девиц‑гимназисток, явно воображающих себя очень смелыми и бросающими вызов строгой морали, раз они осмелились посетить такое место. Четверо студентов университета Парацельса, отправлявшихся на каникулы.

И Уркварт Север, видать, вспоминающий бурную молодость.

В данный момент он явно намеревался подсесть к девицам, поскольку что ж это за матросский кабак без девиц? И зачем девицам приходить в матросский кабак, ежели они не желают пообщаться с просоленными морскими волками, коих тут единственный представитель – сам Уркварт.

Студенты тем временем нервничали, терзаемые нехорошими и с каждой минутой усиливающимися предчувствиями.

Наконец старший из них решился задать Уркварту вопрос:

– Вот вы, доминус, вроде бы опытный моряк?..

– В прошлом, дружище, в прошлом, – добродушно произнес Север, оторвав взор от голых круглых коленок девушки‑египтянки в коротком платьице. – Но в общем‑то кое‑что понимаю в этом деле.

Гимназистки потупили взоры, видимо, восприняв его слова как‑то не так.

– Просто, – продолжил студент лучшей в мире чародейской школы, – как‑то тревожно. Вот мы и спрашиваем, может, буря надвигается или шторм? Возможно, приметы какие‑то есть. Ну, там… цвет воды, солнце… А то ведь и солнце, по‑моему, как‑то не так светит…

Отставной моряк посмотрел в иллюминатор на розовый солнечный диск, висящий низко над горизонтом.

– Парни, – бросил он протрезвевшим голосом. – А ведь и впрямь дело хреновое! Никогда в этих широтах так солнце стоять не будет.

– Оно будет висеть, – хихикнула одна из девушек, двусмысленно улыбаясь.

– Цыц! – осадил он ее. – И цвет, правду сказать, мне тоже не нравится. Это ж какая буря будет, ежели чего.

– Да что вы, в самом деле, – вступил в беседу бармен, одетый под морского разбойника из плохого фильма: сбитая на затылок широкополая шляпа, тельняшка и завязанный левый глаз. – Я тут уже с полудня торчу, и солнце так и светит. Прямо в иллюминатор.

– Что?!! – аж позеленел Уркварт. – Так что, оно с полудня не сдвинулось с места?.. Парни, давайте за мной, – сухо скомандовал он. – Надо бы с капитаном перемолвиться словечком.