Шаг влево, шаг вправо - Александр Громов

Я делаю очень маленький шажок.

Затем еще.

Словно продавливаю собой невидимый барьер. Еще шаг – и наваждение исчезает. Странно: я гляжу на Монстра в упор, вижу, как на его поверхности неуловимо переливаются оттенки коричневого, зеленого и лилового, но уже не чувствую тошнотных позывов. Мне хочется подойти ближе…

Я подхожу. Осторожно касаюсь его рукой, готовый моментально ее отдернуть. И ничего не происходит. Моя ладонь ощущает лишь гладкость и теплоту не знаю чего – то ли обшивки зонда, то ли кожи неведомого животного.

Медленно отнимаю ладонь – она в порядке. Не почернела, не отвалилась… Почему-то я думаю об этом совершенно равнодушно. Нет никаких следов касания и на «коже» Монстра.

– Алексей, назад!..

Рефлекторно отскакиваю. Кричит Максютов. Он и его свита растянулись чуть вогнутой шеренгой вдоль невидимой границы.

– Медленно… ко мне!

Он зря беспокоится. Я возвращаюсь назад по примятой мною траве, зачем-то стараясь идти след в след, – сам понимаю, что это смешно, но никто надо мной не смеется.

Максютов – свите:

– Оставьте нас.

Приказание выполняется беспрекословно всеми, включая начальника штаба округа. По лицу Максютова гуляют желваки и пятна.

– Дур-р-рак!

Истинно так. С этим тезисом я не спорю даже внутренне. Безумству храбрых… Должно быть, голову напекло.

– Ладно, что цел остался, – уже спокойнее ворчит Максютов. – Везет гм… некоторым. Теперь рассказывай, что чувствовал.

– Мне показалось…

– Креститься надо, когда кажется!

– По-моему, он меня вообще не заметил. Или заметил, но не придал значения.

– То есть полностью проигнорировал? Так?

– Так точно.

– Не ожидал от тебя такой глупости, – цедит Максютов. – Твое дурацкое счастье, что все обошлось. Ну вот что, герой… Еще раз выкинешь что-нибудь без приказа – твой пропуск к объекту будет аннулирован. А пока впредь до особого распоряжения будешь находиться снаружи внутреннего кольца оцепления, ты понял?

– Понял.

– Повтори.

– Буду находиться вне внутреннего кольца оцепления.

Максютов выбрасывает указующий перст в сторону зияющего в боку чудовища туннеля.

– Ты туда войдешь, можешь не сомневаться. Но запомни: ты войдешь туда в последнюю очередь.

– Виноват, – запоздало признаю я, хотя лучше бы мне помолчать. – Не знаю, что на меня нашло. Сначала, разумеется, роботы…

– Сначала роботы, затем добровольцы. Потом ты. Если в этом будет смысл.

– Есть добровольцы? – не выдерживаю я.

– Будут.

* * *

На мертвеца наткнулись случайно, сводя под корень неудобный клин леса, подступивший к самой проволоке. И сразу валка деревьев застопорилась, перестали надсадно звенеть вгрызающиеся в древесину бензопилы, а выслушавший сбивчивый доклад Максютов, скосив в мою сторону один глаз, буркнул: «Иди займись делом». Кажется, после моей выходки он перестал мне доверять, подозревает влияние Монстра на мою психику и ровно дышит лишь тогда, когда между мной и объектом имеется расстояние, превышающее один бросок…

Век бы не видеть мертвецов, а таких и подавно. Невзрачному мужичонке средних лет в поношенном пиджачишке, лоснящихся на заду брюках с лохматой прорехой на коленке и мятой кепчонке (найденной метрах в сорока от трупа) крайне не повезло. Целых костей практически нет, пах и брюшина разорваны, на вывалившихся внутренностях пируют мухи и черные лесные муравьи. Запах тления уже вполне ощутим.

– Не топчитесь тут… Кто обнаружил труп?

– Рядовой Веремеев.

Краткий допрос Веремеева ничего путного не дает. Солдатик подхихикивает, унимая нервы, и старается казаться хватом. Чо? А ничо, товарищ майор. Прикидывал, в какую сторону лучше свалить сосну, едва не споткнулся об этого жмура…

– Что скажешь? – спрашиваю Скорнякова, давя на своей щеке крупного слепня. Тут они уже осмеливаются летать и охотиться, но пока что не стаями.

Саша пожимает плечами.

– Я не судмедэксперт, но…

– Я тоже. Без предисловий.

– Вероятная причина смерти – падение с большой высоты. Разорванные внутренности – следствие удара об острый сук… вон о тот, скорее всего. Тело лежит здесь как минимум с утра.

– Или со вчерашнего вечера?

Саша с охотой кивает. Он думает о том же, о чем и я.

– Монстр… – И, взвизгнув, бьет себя по шее. Напрасно – слепень успел смыться и, жужжа, летает вокруг нас по сложной орбите. Болевая чувствительность у Сани выше, чем следует, – не столь уж редкая особенность мужественных красавцев.

– А не инсценировка ли это? Железная дорога, а?

Мне приводят аргументы, что нет, ни в коем случае, но я и сам прекрасно это вижу, вопрос задан больше для проформы. Во-первых, след падения прослеживается по поломанным ветвям на сосне, во-вторых, тело впечаталось в землю так, что выбило отчетливую вмятину, в-третьих, на ногах трупа имеются стоптанные полуботинки, а набравший хорошую скорость локомотив, как известно, обладает способностью разувать отброшенных им несчастных раззяв. В-четвертых, железнодорожная ветка находится хотя и недалеко отсюда, но все же с той стороны Чепцы. Вряд ли кому-то достало бы сил и желания сначала толкнуть беднягу на рельсы перед мчащимся составом, а потом тащить труп семь-восемь километров да еще переправлять через реку.

В-пятых, мне случалось видеть всяких разбившихся – и о землю, и о мчащийся локомотив, а кроме того, целая галерея характерных примеров записана в меня через чип. Я тоже не судмедэксперт, но мешок костей от мешка с костями как-нибудь отличу.

– А не пропавший ли это сторож? Где Штукин?

Коля уже тут и отрицательно мотает головой. В подтверждение сует мне добытую фотокарточку сторожа и брезгливо смахивает с лица трупа муравьев.

– Да. Не он.

– Даже по возрасту. Этому лет сорок пять, не больше, а сторожу шестьдесят один…

– Коля, – задушевно говорю я. – Не томи, колись быстрее. Что ты успел накопать?

Секунду Коля размышляет, имеет ли он право доверить мне информацию о личности пропавшего сторожа или обязан запросить на то санкцию Максютова. Сомнения разрешаются в мою пользу.

Пока ничего сверхинтересного. Сторож – личность убогая, совершенно безвредная и, по многочисленным свидетельствам его знакомых, немного слабоумная. Свою задачу видел в недопущении на территорию свинокомплекса посторонних, подозревая их исключительно в подрывных намерениях, молол чушь о диверсантах, а однажды прославился на всю округу, выпалив из помпового ружья поверх головы нового губернатора, совершавшего ознакомительную поездку по району, и положив его мордой в грязь вместе с растерявшейся охраной. Спасибо, губернатор отнесся к происшествию с юмором и попросил директора комплекса не принимать мер, благодаря чему сторож сохранил за собой место и с не меньшим рвением продолжал оберегать вверенный ему объект от внешних врагов. Вынести мимо него краденный из коптильного цеха окорок не составляло никакого труда.