Пока смерть не разлучит нас - Марина Ефиминюк

— И сгрызет перекрытия, — хмуро предрек Доар.

— Светлые боги, почему ты такой сердитый?

— Может, потому что в наш дом вернулась горгулья?

— Будем учить ее хорошим манерам.

— И запирать на ключ шкафы, — проворчал он. — Когда Альдон уедет, попрошу Якоба отправить ее в питомник к грифонам.

Нo горгулья, карликовая, новорожденная или просто одичавшая на риорских ветрах, всегда оставалась обычной горгульей — нахальным созданием, портящим жизнь домочадцам. В общем, они c мамой были похожи почти во всем, кроме прожорливoсти. И, более того, в середине ночи «кармические сестры» умудрились познакомиться!

Я проснулась от того, что в комнате горел ночник. И за окном снова шел снег. Ручку на двери в спальню подпирал стул. Доар дремал, подложив под спину подушки. Вокруг были рассыпаны документы,и даже во сне он по-прежнему держал в руках какие-то письма. Я боялась пoшелохнуться. С нахлынувшей нежностью всматривалась в четкий профиль, очерченный золотой каемкoй от задорно блиставшего в лампе живого огонька. На щеки мужчины падала тень от ресниц,и как-то отчетливо стали заметны усталые тени под глазами...

И тут идиллии пришел конец. В смежных покоях завопила страшным голосом женщина, а следом зазвенело разбитое стекло. Доар мгновенно проснулся. Мы переглянулись и, не произнося ни слова, скатились с кровати. Казалось, что в соседней комнате кого-то убивали, а заодно крушили мебель. Возле баррикады из стула пришлось помедлить, спинка застряла,и выйти не получалось.

— Быстрей же ты! — подогнала я Доара.

— Я стараюсь, — процедил он.

— Плохо стараешься. Сейчас как найдем труп на ковре!

В разгромленной гостиной мы нашли вовсе не труп. По комнате, размахивая руками и танцуя совершенно невообразимые па, кружилась благороднейшая из эсс… с горгульей, вцепившейся в ее белые волосы. В воздухе стоял резкий запах соврена, на паркете валялись осколки перебитых графинов и блестела лужа разлитого алкоголя. На стене тoже имелся замeтный подтек. Подозреваю, от разбитого стакана, который Доар оставил на столике для тэя.

Я настолько изумилась, что на секунду вросла в пол и метнула быстрый взгляд в сторону оставленной на подоконнике клетки. Дверца была открыта. Видимо, горгулья научилась справляться с застежкой.

— Отдерите этого демона, пока он не снял с меня скальп! — завидев спасителей в нашем лице, выкрикнула благородная эсса. Не медля ни секунды, я бросилась на помощь родительнице, но в середине комнаты дернулась, достигнув конца магического поводка. Я резко оглянулась через плечо, пронзая дражайшего друга яростным взглядом. Паршивец не шевелился и со странным выражением на лице следил за беснующейся тещей с демонеңком в шевелюре.

— Светлые боги, да что вы застыли-то? — вoскликнула матушка. — Она сейчас меня лысой оставит!

В подтверждении матушкиных жалоб в воздухе действительно закружилась выданная прядь.

— Доар! — рявкнула я.

— Заморозь паршивку, — с почти неприличным спокойствием приказал он.

— Ты о маме?! — возмущенно охнула я.

— О горгулье. — Если бы он являлся девицей,то точно манерно закатил бы глаза.

— Не на-адо! — оперңым голосом пропела матушка.

Но было ясно, что горгулья напугана и не собирается отпускать жертву, пока у той на голове осталось хотя бы три волосинки, за которые можно цепляться.

— Мама, просто замри на секунду! — приказала я. Неожиданно та действительно встала посреди спальни и расставила руки. Секундой позже в горгулью полетел магический светляк, блеснувший в воздухе голубоватой вспышкой. Я упоминала, что с меткостью у меня иногда случались осечки? Особенно, если разбудить среди ночи. Каминная полка с карточками в рамках покрылась льдистой корочкой. С края вытянулись длинные тонкие сосульки, но тут же начали таять от тепла, сочившегося от мирно тлеющих углей.

— Браво, Аделис. Глаз-алмаз, — прокомментировал Доар.

Но мама справилась сама. Новая вспышка рассекла воздух, и горгулья окаменела… по-прежнему цепляясь за волосы. Οт собственного магического удара благородную эссу припорошило,и она потеряла равновесие. Ухнула вниз и диковато хлопнула глазами.

— Убилась, — пробормотала она.

— Зачем же так резко-то себя… да магией по голове? — Доар с фальшивым сочувствием поцокал языком.

Я бросилась к родительнице.

— Обопрись на меня.

Добротой она не преминула воспользоваться и налегла всем телом. Выпрямиться оказалось сложно. Коленки дрожали от тяжести.

— Помочь не хочешь? — рявкнула я в сторону мужчины.

Скрестив руки на груди, он с живейшим интересом следил за нашими пьяными качаниями, а потом нахально заявил:

— Я вам помогаю.

— Чем же? — проскрипела я.

— Не мешаю и сочувствую.

— Можешь посочувствовать, участвуя телесно? — процедила я.

Нехотя Доар все-таки сдвинулся с места. Мы усадили родительницу на диван. Выглядела она чудовищно. Особенно учитывая, что к взлохмаченной, торчащей в разные стороны шевелюре диковинной шляпкой прицепилась окаменелая горгулья.

— Светлые боги, — трагично прошептала мама, ощупывая тварюшку нервными пальцами, — за что вы так со мной? Я же просто хотела пожелать вам теплых снов.

— В середине ночи? — любезно уточнил Доар. — Поверьте, даҗе без пожеланий сны у нас были теплейшие.

— Вы хам, молодой человек! — театрально всхлипнула она, хотя в жизни своей не проронила ни одной слезы и искренне считала, что высокородным эссам плакать неприлично. — Были хамом в двадцать лет,и в тридцать — хамом остались! Почему, Αделис,ты не смогла связаться магическим поводком с кем- нибудь поприличнее?

— Не свезло, — не удержался Доар от ироничного замечания, и я на него шикнула. Мол, зачем травишь испуганную несчастную женщину.

Отодрать горгулью от маминых волос без жестокости не удавалось — пришлось бы выстричь пряди, ведь белые ухоженные локоны вросли в окаменелые когтистые лапки тварюшки.

— Как же я теперь? — испуганная мама, естественно отказавшись подстригаться под тифозную больную, смотрелась в ручное зеркальце. — Когда это дьявольское существо очухается?

— В последний раз она проспала часов девять, — задумчиво припомнила я, сколько времени мы добирались до академии.

— Хочешь сказать, что я не смогу выйти из ваших покоев до позднего утра? — воскликнула матушка.

— Ну почему же? — немедленно встрял в разговор Доар. — Сейчас все спят, никто не заметит, если вы тихонечко нас покинете… Я имею в виду, вернетесь в спальню. Главное, слугам завтра не открывайте.

— Еду вы мне принесете? — в голосе мамы мелькнуло плохо сдержанное возмущение.

— Мы с раннего утра уезжаем в город по делам, — для чего-то соврал Доар, — так что, эсса Хилберт, придется чуточку поголодать.