Четыре мертвые королевы - Астрид Шольте

Столько кровищи я не видела с тех пор, как чуть не убила отца.

Чувство вины когтями вцепилось в мои внутренности.

Ну же, Киралия, не отвлекайся.

Теперь вместо возмущенных возгласов из приемной доносилось тихое бормотание. Должно быть, просители смирились с тем, что задержаны на неопределенный срок. Как бы мне ни хотелось верить, что убийца находится в приемной, я сильно в этом сомневалась.

Я не могла избавиться от ощущения, что тень убийцы следует за мной по пятам, а теперь вот ползет позади по вентиляционному коробу. Меня передернуло.

Как и в коридоре, в приемной выходное отверстие находилось на уровне пола. Кроме брюк, сапог и подолов ничего нельзя было разглядеть. Одни задержанные сидели, возмущенно скрестив руки, другие – в основном эонийцы – остались на ногах.

Варин!

Он стоял неподалеку, но окликнуть его, не привлекая внимания, явно не получится. Нужно было незаметно вернуться в зал, а сделать это можно было только одним способом.

Устроить диверсию.

Тут требовалась уловка более замысловатая, чем подножка. Более масштабная. И громкая.

Коммуникационная линия! Да. То, что нужно.

Я торопливо поползла обратно, не обращая внимания на тяжесть в груди. В том закутке, куда выходила вентиляция, по-прежнему никого не было, но во дворец потихоньку возвращалась жизнь: по мраморному полу цокали каблуки, а из соседних коридоров раздавались голоса.

Туда быстро, обратно еще быстрей.

У входа в приемную по-прежнему было всего двое стражников. Я расплылась в улыбке. Плевое дело!

Кое-что прикинув, я сняла с браслета подвеску в форме шара. Подарок Макеля за первое дело.

– Ничего сложного. Все равно что конфету у ребенка отнять, – сказал он тогда. Как выяснилось, именно этого он от меня и хотел: чтобы я украла у ребенка конфету. Сам он отточил этот навык еще в возрасте шести лет. – Так, чтобы малыш ничего не заметил! – добавил он.

Поначалу задание и правда казалось легким. Маленький ребенок постоянно отвлекается. Он не сможет за себя постоять. Не спустит на тебя городскую стражу.

Только одного я не учла: когда у ребенка в руках желанный подарок или любимая сладость, его не так-то легко отвлечь. В итоге мне пришлось купить малышу другую конфету. Тогда я не знала, что от взгляда Макеля не укрывается ничего. Лишь пару лет спустя я поняла, что подвеску получила не потому, что обвела Макеля вокруг пальца, а в награду за находчивость. С тех пор я получала по подвеске за каждое крупное дело.

Я бросила шарик в коридор по правую руку, и он разбился на множество мелких осколков.

– Вот сукин сын, – пробормотала я. Макель наплел мне, что это драгоценный камень.

Стражники мгновенно пришли в движение. По команде одного второй пошел на звук. Секунду спустя я уже стояла за спиной у его товарища, выуживая у него из кармана коммуникационную линию.

– Здесь какие-то осколки, – крикнул стражник из соседнего коридора. – Должно быть, подвеска с люстры упала.

Не успел он вернуться на пост, а я уже ползла по вентиляционному коробу с приборчиком в руке.