Последняя ставка - Тим Пауэрс

Трамбилл надеялся, что старая леди продержится две недели, до Пасхи. Он опустил стекло в окне.

– Ты сейчас соображаешь не слишком ясно, – сказал он. – Ты расстроена. И кто угодно расстроился бы. И еще, ты устала оттого, что тебе приходится все делать самой. Но сейчас тебе нужно быть особенно внимательной, а тело Арта Ханари спокойно и хорошо отдохнуло. И разве тебе не станет легче, когда ты хоть немного побудешь мужчиной?

– Пф-ф-ф.

Трамбилл свернул направо, в темную пустоту Сэндс-авеню, и теперь ехал между малыми и большими жилыми домами, а впереди возвышался над приземистыми строениями сияющий золотой монолит «Миража». Он гадал, послушалась ли Бетси Рикалвер его совета или просто не хочет разговаривать с ним. Вздохнул.

Худощавый человек.

Трамбиллу уже сравнялось шестьдесят лет, и он вовсе не желал терять свое положение. Работая на Рикалвер, он имел свой сад, своих тропических рыбок и гарантию того, что с его телом, когда он рано или поздно умрет, поступят так, как он считает нужным. С новыми людьми нельзя было быть уверенным ни в чем, особенно в последнем, самом важном пункте. Исаак Ньютон с его вторым законом термодинамики, будь он неладен, сможет, наконец, добраться до него – униформизировать его, затереть серийные номера, разграбить весь обвес, содрать дополнительные зеркала, противотуманные фары и обивку с сидений и сделать все, как было. А это все равно что ободранный остов, сваленный на площадке, обнесенной рабицей, в кучу таких же ободранных остовов.

Неотличимых один от другого.

Начать с того, что любые отличительные признаки, которые можно устранить, – подумал он с содроганием, вовсе никакие не отличительные признаки. Он напряг массивные предплечья, зная, что под одеждой заплясали татуировки.

Зазвонил сотовый телефон, и он поднес его к уху.

– Алло.

– Вон, это я, в теле Ханари. Конечно, все это была чепуха – все то, что я наговорил. Послушай, а я достаточно часто моюсь?

Трамбилл так и не перестал пугаться того, что его босс в состоянии менять тела, по-видимому, так же легко, как кто-нибудь другой поворачивается в кресле, чтобы посмотреть в другое окно.

– Моешься, – ответил Трамбилл. – Конечно.

– Видишь ли, я читал, что престарелые женщины иногда забывают о чистоте. И послушай, этой ночью мы их не найдем. Давай-ка возвращаться домой.

– Возвращаться домой, – повторил Трамбилл.

Доктор Протечка зевнул.

– Я временами слышу за спиною, – сказал он, – Клаксонов рев – весною так вот Свини поедет к миссис Портер на машине.

Трамбилл услышал ровное «ха-ха-ха» тела Арта Ханари. Рикалвер однажды сказала ему, что, если он будет смеяться таким образом, у него не появятся морщины. А потом голос Ханари пропел: