Девять граммов на удачу - Вадим Филоненко

Юля остановилась и покачала головой:

— Нет, не вижу я твоей нити, Мех. Слишком давно это было…

— Ты на что-то наступила, — перебил наемник.

— Старые кости. Здесь их много, скелетов пять-шесть.

Юля потянулась, чтобы поднять одну из них. С ее пальцев сорвалась ломаная ниточка молнии. Следопыт вскрикнула, отшатнулась и затрясла рукой.

А наемник подскочил к одной из кучек засыпанных землей костей и принялся выкапывать их, по-собачьи роя землю голыми руками. Извлекал кость за костью, тщательно рассматривал каждую, словно что-то искал, и переходил к следующей кучке.

На мой взгляд, кости как кости. Старые — пролежали тут полгода минимум, а то и больше. Часть явно человечьи — тщательно обглоданные, а часть принадлежавшие животным. Скорее всего, волколакам, если судить по искривленным, непропорциональным костям конечностей.

Вероятно, некоторое время назад стая волков-мутантов загнала несчастного бродягу-одиночку, сожрала его, а потом передохла сама. Отчего — вопрос открытый. Может, этот бедолага волколакам поперек горла встал?..

Механик бросил перебирать звериные кости и с удвоенной энергией принялся за человечьи. Разглядел что-то в берцовой кости и едва не расцеловал ее, невразумительно бормоча себе под нос. Я разобрал только: «Лажа… Спасаешь во второй раз…»

Механик замолчал, отбросил кость и судорожно огляделся, потом подбежал к краю откоса, перегнулся, всмотрелся.

— Бедуин! Я узнал место! Пещера должна быть вон там. За тем гибридным кустом.

— Уверен?

— На сто пудов.

Я вытащил «Ярыгин» и два раза пальнул в воздух, привлекая внимание Потапа. Леха услышал не сразу — «Песня сирен» вызывала боль в ушах и притупляла слух. Казалось, уши залиты водой. Пришлось еще несколько раз нажать на спуск.

Звуки выстрелов первым услышал Могильщик. Толкнул Потапа в плечо и указал в мою сторону. Я ткнул рукой вниз: дескать, нашли пещеру. Леха в ответ сделал жест: понял, спускайтесь.

Я быстро достал из рюкзака веревку, закрепил на поясе, а свободный конец сбросил вниз с откоса:

— Юрун, спускайся первая. Мех, пойдешь за ней.

Пещера была занята стаей панцирных собак. Свое гибельное воздействие Сияние оказывало не только на людей, но и на прочих обитателей АТРИ, поэтому зверье тоже старалось найти укрытия поглубже. Исключение составляли хуги. В разгар явления они впадали в подобие комы и очень быстро приходили в себя без последствий для здоровья.

Зачистку укрытия провели рекордно быстро, и вскоре группа обосновалась в тесной, хоть и глубокой пещерке. И очень вовремя — снаружи стремительно, во все небо разгорались ядовитым светом фиолетовые и зеленые сполохи.

Мы протиснулись в самый дальний закуток, сняли рюкзаки, расселись вдоль стен.

Фига отстал, заложил у входа маломощный заряд. Короткий взрыв потряс пещерку, послышался грохот падающих камней, и стало темно. Мы зажгли керосиновый фонарь.

— Замуровали, демоны, — пошутил егерь по прозвищу Толмач.

— А мы потом обратно выберемся? — забеспокоился Ерш.

Фига смерил его взглядом и проворчал:

— Спецу не доверяешь, задрыга? Я ж взрывал не абы как, а с умом.

Юрун подобралась ко мне поближе. Я обнял ее. Сейчас следопыт напоминала испуганного взъерошенного котенка.

— Ну, ты чего, а? Первое Сияние что ли? — я попытался ее подбодрить.

— В том-то и дело, что не первое, — вздохнула Юрун и призналась: — Терпеть их не могу. До такой степени страшно становится, что хоть вой…

Это у многих так. Сияние воздействует на психику, и настолько сильно, что некоторые люди даже в убежищах сходят с ума. Но есть надежное средство против этого безумия…

Потап достал флягу с разбавленным спиртом.

— Ну чего, мужики… И дамы, — галантно поправился он. — Начнем курс лечения?

Алексей протянул «лекарство» Юрун. Юля сделала глоток, закашлялась и передала мне. Фляга пошла по кругу. Затем по второму. А после третьего Потап сказал:

— Хватит, — и убрал флягу.

— Слушайте анекдот, — предложил я. — Свеженький, с Большой земли…

Потом анекдот рассказал Потап, а затем хохмы посыпались как из рога изобилия. Смешные и не очень, свежие и бородатые, они пришлись как нельзя кстати.

Захмелевшая Юрун прижалась ко мне и прошептала на ухо:

— С вами, егерями, весело. И совсем не страшно.

Я ободряюще улыбнулся ей, а сам подумал о Немом и Кубометре. Успели ли они добраться до лагеря Зинчука? Если нет, то нашли ли укрытие?..

А тем временем снаружи набирало силу и разворачивалось во всей красе убийственное Северное Сияние…

Несколькими часами ранее, Каракумы

Митя Немой и Сева Кубометр пришли в Каракумы ранним утром — задолго до начала Сияния. Еще на границе услышали отголоски выстрелов. Впрочем, перестрелка быстро прекратилась.

Егеря затаились в небольшой ложбинке, настороженно слушая тишину.

— Как думаешь, это наши «научники» палят? — шепотом поинтересовался Немой.

— А кто ж еще? Небось егеря из полевой группы зверушек отстреливали, — отозвался Куб и предложил: — Пойдем глянем, что да как…

Короткими перебежками от сосны к сосне егеря продвинулись вперед. За редкими деревьями невдалеке замаячили зеленые туши вертолетов.

Куб и Немой на всякий случай опять залегли.

— Одна… Две… Три… Четыре вертушки, — посчитал Куб.

— Не многовато ли для одной полевой группы? — удивился Немой.

Обычно научная полевая группа состоит из шести-восьми «ботаников», пятерки егерей и одного борта с двумя пилотами.

Кубометр пожал плечами и достал бинокль. Мощная оптика мгновенно приблизила бок вертолета и показала стоящего рядом с ним бойца.

— Чужак, — отметил Куб.

Человек у вертолета и впрямь не походил ни на «ботаника», ни на егеря. Вместо форменного «Ската» на нем был обычный лесной камуфляж без брони. Но главное, что насторожило Кубометра, — зеленая шапка-маска, скрывающая лицо. Подобное в АТРИ было редкостью.

— Ты прав. Чужак. И не один. — Немой тоже поднес к глазам бинокль, рассматривая снующих между вертолетами людей и пытаясь понять, чем они занимаются…

Понял. Помрачнел. Толкнул в бок Куба:

— Угостим сволочей гранатками?

— Забудь, — отрезал Куб. — Их тут полроты, не меньше. У нас на всех гранат не хватит.

— Предлагаешь спустить им это? — разозлился Митя. — Они там наших добивают, а мы…

— А мы будем лежать тихонько и сопеть себе в тряпочку, — перебил Куб. — А если ты хочешь бессмысленно сдохнуть, лучше застрелись. Понял?