Я прячусь от ветра - Александра Питкевич

— Нет, это ужасно неудобно. И портниху нормальную вызовем. Прости, красавица моя, но это слишком много для моего терпения.

— Может и так, но поверь, такая конструкция уберегла не одну девицу от насилия, — скидывая тяжелую материю в сторону, заметила я. Это была чистая правда. Борьба с многослойными, сложными конструкциями давала девушкам несколько дополнительных ценных минут.

— Я добьюсь того, чтобы в этом не было необходимости, — разглядывая меня сквозь тонкую ткань рубашки пылающим взглядом. — Дай только срок, Вирана.

— Не смотри на меня так, — внезапно почувствовав все несовершенства собственного тела, я захотела спрятаться от этого обжигающего, откровенного взгляда.

— Ну уж нет. Мне тут популярно объяснили, что ни на кого, кроме тебя мне больше смотреть не выйдет, так что, моя хорошая, — Тазур вдруг одним движением скинул собственную рубашку, открывая моему взору хорошо развитую мускулатуру, которую я могла до этого оценить только на ощупь. Судорожно вдохнув, чувствуя как зудят пальцы от необходимости прикоснуться к мужчине, сидящему напротив, сглотнула вязкую слюну. — Так что, моя хорошая, я как и обещал, буду делать все, как полагается. И прошу тебя не мешать мне в этом крайне важном и непростом деле.

«Как полагается» было еще лучше, еще ярче, чем мне показалось ночью. Может, свою роль сыграла истерика, а может наличие света, добавляющее всему какую-то развратность и откровенность, но я совсем не соображала от этих поцелуев, от жадных рук, блуждающих сразу по всему телу. С некоторым беспокойством и восторгом осознав, что не так и много я успела узнать о семейной жизни от своего первого супруга, позволила ощущениям захватить каждую клеточку моего изголодавшегося тела.

Прекрасно понимая, что не одной постелью ограничены наши взаимные обязанности с Тазуром, решила обсудить с ним самый волнующий из вопросов. Сидя за столом, с удовольствием жуя кусочек сыра, подняла глаза на мужа, сидящего напротив.

— Что ты намерен делать с разбойниками?

— Тебе не понравится.

— И все же? — в груди немного сжалось. Вопрос больше был задан для уточнения. Я и так не верила, что такой человек сможет простить разбой и грабеж.

— Вирана, я не самый добрый человек.

— Знаю. Но все же ты справедлив. Это мне так же известно.

— Ну тогда ты точно знаешь, что живыми я их не оставлю.

— А если кто-то ни при чем? А если кто-то просто виноват в том, что сбился с пути.

— Красавица моя, ваша милость, но ты же не сбилась с пути? И Хазет, и Миха, и еще множество людей, которые умирали от голода и холода, но и не помышляли об убийстве соседей? Даже не рассчитывай. Не в этом вопросе.

— А если там подростки? Их ты тоже… тоже убьешь? В деревнях было много семей, где остались одни мальчишки. Я не могла за всеми уследить. Раит, братья из Весты, рыжий мальчишка из Долинки. Кого-то пристроила по семьям, кого-то забрала в поместье, но не везде успела. Ты же не станешь убивать детей?

Мужчина тяжело поднялся с лавки, глядя в мутное окно. Его лицо пересекли суровые складки.

— Нет. Детей никто не тронет. Если это будет возможно. Но я определю их на обучение. Надеюсь, против этого ты не станешь возражать.

Я только покачала головой. Чувство вины перед матерями и отцами мальчишек, не нашедших поддержки и заботы, немного отступило.

— А вот остальных я бы хотел поймать до начала дождей.

— Две недели, не больше. И за этот срок нужно засеять все поля.

— Мы все успеем, — светлая, уверенная улыбка появилась на лице, когда Тазур повернулся ко мне. — Мне бы только найти место, где они прячутся. Только бы отыскать туда дорогу.

— Я знаю, где они, — слова удалось вытолкнуть с трудом, словно они прилипали к нёбу. Духи мои свидетели, я пыталась не допустить этого всеми силами, но Тазур прав, так больше не может продолжаться.