Аля и Зверь - Тая Ан

Шурша платьем, как гонимый ветром ворох осенних листьев, я подплыла к своим родным, и обняла их обоих. – Спасибо за всё.

– Тебе спасибо. – Серьёзно отозвалась тётя. – И прости.

Она отстранилась, и взяла с тумбы деревянную коробку, не замеченную мной ранее. Раскрыв тяжелую крышку, тетя вытащила оттуда крошечное золотистое совершенство – диадему с прикрепленной к ней полупрозрачной завесой фаты. Легким движением она водрузила эту конструкцию мне на голову, и слова развернула к зеркалу.

Я, конечно, отвлеклась на диадему, но никак не могла понять, за что у меня просили прощения. Конечно, все-таки, вся эта свадьба была моей жертвой, но простить? За что? Она и без того укрывала меня столько лет ценой собственного времени, ценой своей жизни.

Что и говорить, диадема была именно тем, чего не хватало для завершения образа. Любая невеста была бы до поросячьего визга счастлива надеть такое на собственную свадьбу. Любая, кроме меня, разумеется. Бабушка сделала шаг, и осторожно опустила невесомую вуаль мне на лицо, укрывая так, что я ощутила себя завёрнутой в кокон, или в полупрозрачную плащ-палатку.

Я недоуменно подняла голову, и почувствовала, как перед глазами всё расплылось, будто я вдруг стала видеть через мокрое стекло. Ага, вот видимо за это и прости. Внезапно, следом за резко ухудшившимся зрением, я перестала чувствовать все тело, остались лишь некие фантомные ощущения прикосновений к моим плечам и рукам, да смутные фигуры перед глазами, даже боль в ноге чудесным образом прошла. Хоть один плюс.

Руками двигать я если и могла, то чисто механически. Ощущались они так, будто мне уже не принадлежали.

– Что происходит? – Выдавила еле слышно, едва узнавая свой голос.

– Мы решили, что тебе так будет легче, – донеслось до меня, словно сквозь вату так, что я даже не смогла понять, кто говорит. – И нам. Нам тоже будет легче. Прости.

Это еще ничего. Возможно, и правда они всего лишь облегчили мне задачу, и мне не придется испытывать на себе тысячи незнакомых взглядов и чужих ненужных эмоций. Так что прощения просить им было не за что. Даже поблагодарю, когда очухаюсь. И почему нельзя было нацепить на меня эту фату ещё вчера вечером? Думаю, я прекрасно бы заснула в первые же секунды.

А между тем, меня взяли за руки, и куда-то повели. Я отстраненно наблюдала, как перед глазами заплясали, меняясь, цветные пятна. Надеюсь, они доведут меня до конца, и я не споткнусь где-нибудь на глазах у сотен людей, и не сломаю себе шею. Хотя, госпожа Чёрная наверняка порадуется такому исходу.

Тётя шептала что-то ободряющее мне на ухо, я чувствовала невесомые прикосновения к своим рукам, и верила, что все пройдет так, как надо.

Потом был долгий утомительный путь, который я наблюдала в виде нескончаемой пляски разноцветных пятен перед глазами, и под смутные звуки чьих-то непонятных разговоров. Я даже слегка подустала от этого безобразия. Не проще было меня просто вырубить, и провести весь этот фарс, надежно зафиксировав тело, привязав к какой-нибудь палке? Но в этой стране артефактов столь очевидное решение наверняка не пришло никому в голову как слишком уж простое.

Изредка я различала глухой шепот возле правого уха, с той же стороны, где ощущались знакомые прикосновения к руке. Тетя пыталась обрисовать для меня происходящее. Она объясняла, что мы едем в экипаже вместе с Инессой Ч1рной, и та здесь в роли моего телохранителя во избежание дальнейших диверсий от ее любимого сыночка. Услышав это, я лишний раз порадовалась, что имею удовольствие избежать сей неприятной компании. Вообще, вместе с вуалью на меня снизошло некое миролюбиво-спокойное настроение, и я совсем не переживала. Отнюдь, я предвкушала, осознавая, что с каждой минутой становлюсь все ближе к дому.

Когда разглядывать калейдоскоп невнятных пятен надоедало, я прикрывала глаза и расслаблялась, представляя себя в своей квартире, помешивающей возле плиты в кои то веки не подгоревшую овсянку…

Потом, когда это затянувшееся путешествие подошло к завершению, меня со всеми предосторожностями вывели из экипажа. Я открыла глаза, и поняла, что теперь вокруг вместо хаотичных цветных пятен преобладают зеленые. Скорее всего, мы находились в том самом лесу с белым храмом, куда меня выкинуло в первый день. И Кристалл наверняка был тот самый, большой и прозрачный, на постаменте.

Мы остановились. Зеленые оттенки окружающего плавно перетекли в белые. И, чтобы наверняка подтвердить меня в моих подозрениях, с моего лица подняли вуаль. И это было сродни выныриванию из бассейна. Будто из тихой и сумрачной воды я выпрыгнула на шумную солнечную вечеринку. В лицо пахнуло свежим лесным воздухом и гулким шумом огромной толпы людей.

Передо мной, весь в белом, с собранными назад волосами и серьезными глазами возвышался торжественный Алес. Он и убрал вуаль с моего лица, осторожно откинув ее назад. Мы с ним находились под узорчатой мраморно-белой аркой входа в тот самый храм, внутри на постаменте таинственно поблескивал знакомый кристалл, а вокруг, в нескольких метрах от нас располагалось множество незнакомых людей. Я удивилась, как они все умудрились уместиться на столь ограниченном пространстве. Но, видимо, желание запечатлеть в памяти столь исторический момент сыграло решающую роль, и жители Белых Холмов не побоялись даже Безликих, мрачно стоявших в оцеплении, чтобы засвидетельствовать официальное появление нового правителя, и в полном составе промаршировали всю дорогу вслед за мной, своей принцессой и невестой будущего правителя.

Они перешёптывались и смотрели во все глаза, не желая упустить ни малейшей детали. Я ловила на себе жадные взгляды и снова удивлялась неравнодушности этих людей. Меня, например, никогда не привлекала политика и события с нею связанные, возможно оттого вся эта борьба двух братьев за престол и казалась мне такой бессмысленной. Но народ явно разделял чаяния белобрысого. Наверняка им он казался куда меньшим злом нежели дискредитировавший себя Инквизитор. Да еще я, очевидно, имеющая в их представлении некий политический вес, остановившая свой выбор на блондине. Это, судя по всему, и сыграло решающую роль в окончательном признании народом своего нового правителя.

Деревья вокруг были щедро украшены бумажными цветами, и увиты белыми атласными лентами, придававшими месту очень праздничный вид. Интересно, кто постарался? Неужели Безликие всю ночь ползали по приставным лестницам, пробуя себя в качестве свадебных оформителей? Эта мысль вызвала улыбку. Алес, не догадываясь о моих крамольных мыслях, на всякий случай тоже порадовался, улыбнувшись. Неужели он решил, что я настолько счастлива находиться в его компании при подобных обстоятельствах, что не боюсь скрывать эмоции? Наивный. Вроде бы я достаточно четко обозначила свою позицию ранее. Подозрительно вгляделась в светло-серые глаза почти официального правителя. Там, в их серебристой глубине пылало нечто не на шутку меня встревожившее. Может, одернуть вуаль обратно? Уж очень не понравился мне его пристальный напряженный взгляд.

Краем глаза я заметила мать Инквизитора и своих родственниц, стоявших поодаль. Все смотрели на меня выжидательно. Видимо, сейчас я должны была что-то сделать, так? А для чего это все вообще, собственно, затевалось? Ах, да!