Звонкая мелочь времени - Эльдар Сафин

В углу, высказавшись полностью, ревела Ката. В руках у нее бессильно висел старый, вытертый до залысин, плюшевый мишка.

– Крокодильи слезы! – бушевала мать. – Вы, Биллевичи, бессердечные сволочи!

– Да, доча, выдала ты стране угля. – Как только расстроенная мать вышла на кухню, отец подсел к дочери. – Будет же еще одна серия, с Ясиком?

– И не одна, – всхлипывая, ответила Катажина. – С Яцлавом, с дядей Станиславом, с дядей Ромой и тетей Светой. Еще в школе, еще во дворе и даже на хуторе бабы Яди.

– Чувствую, надо готовиться к переезду. – Витольд Биллевич тяжело вздохнул. – Теперь я понял, что имел в виду дед, когда говорил, что ему повезло: дочек не народил, внучек не народил и мне не советовал. Ладно, переедем в Белгород, к дяде Станиславу, там и до Ядвиги недалеко, и отсюда расстояние приличное. Ведьм сейчас не жгут, и то слава богу, а то ведь у нас в роду не все своей смертью умирали.

– Мария Биллевич? – вскинулась Ката.

– Ага. И еще до нее несколько ведьм, можешь в архиве у Ядвиги посмотреть, если хочешь узнать точнее. Мать сейчас успокоится, потом накрутит себя и снова устроит истерику. И так несколько раз, пока совсем не остынет. Ты не хочешь на недельку съездить к бабушке Ядвиге?

– Ты лучше маме скажи, что я уехала, а мне еще некоторые дела здесь закончить надо.

– Ну смотри, доча, ты у нас теперь самая-с-усамая.

Больше всего в ведьмовстве Катажину завораживали фамильяры. Ядвиге помогало существо, похожее на смерть, как ту обычно изображают: костлявое, в черном балахоне, с длинным посохом в руке.

– Пугалом он был, пугалом и остался, – объясняла баба Ядя. – Поначалу бесил меня невероятно – запрыгнет в дом на своей одной ноге и начинает врастать в пол. Только успевай всем глаза от него отводить. А тупой был! Но потом постепенно отошел. Научился скользить над землей, а при необходимости – мог изобразить человека: засунет посох под балахон, наденет пару ботинок, шляпу – и, глядишь, ничегошный старичок получился, только костлявый.

– А у меня будет фамильяр?

– Конечно, будет. Сам придет – что-то из твоего окружения вдруг оживет и приползет, требуя любви, ласки и понимания. Я хоть и знала, что это должно произойти, но, когда под утро увидела пугало в дверном проеме, завизжала так, что услышали, наверное, в самом Харькове.

Катажина сперва расхохоталась, представив картину, но затем нахмурилась, когда сообразила, что ей еще предстоит нечто подобное.

Рамник, как называла своего фамильяра Ядвига, ловко прятался в тенях, мог прикинуться деревом или обычным прохожим. Познакомившись с ним, девочка припомнила, что каждый раз, встречая раньше бабу Ядю, она чувствовала его присутствие.

– Как-то на хутор нагрянули несколько наемников, после первой чеченской это было. Я и не узнала бы, но утром обнаружила шесть свежих могилок за ручьем. Рамник их убил и закопал. Первое дело для фамильяра – сохранить хозяйке жизнь и не тревожить ее по пустякам.

Через две недели, уже дома, Ката проснулась оттого, что ее обнимал старый плюшевый мишка. Он умудрился вылезти из чулана, проползти через всю квартиру и забраться в кровать к хозяйке.

Катажина назвала его Ведей. Ведя был туп, неуклюж, требовал внимания и постоянно чесал проплешины своей плюшевой шкуры, все больше их увеличивая.

Дядя Станислав принял извинения по телефону. Как и отец, он всегда ждал подвоха от девчонки, родившейся в семье Биллевичей, а потому особо не удивился. Дядя Рома и тетя Света выслушали извинения лично, но пропустили их мимо ушей – мало ли как дети в переходном возрасте фантазируют и развлекаются?

Яцлав, находившийся в это время на шахматных соревнованиях в Москве, больше всего разозлился на сестру за непонимание простого факта: роуминг чертовски дорог!

– Приеду – поговорим, – зло сказал брат в конце разговора. – Положи мне на трубку триста рублей и не жди, что я скажу спасибо или отдам их.

Ката рассмеялась – в свете ее проблем дурацкий роуминг и триста рублей казались не просто тусклыми, а никакими.

Вылавливая во дворе друзей и подруг, Катажина быстро выработала стратегию. Она подходила, здоровалась, а потом говорила:

– Знаешь, у меня есть точное ощущение, что я – ведьма. Помнишь, мы гуляли в парке (ходили на завод ЖБИ, катались на коньках, играли в подкидного), и ты полез на дерево (отдал мне найденную старую монетку, решила показать «двойной тулуп» и подвернула ногу, зашла с козырного туза и проиграла)? Извини, это я внушила тебе.

Большинство, услышав такое, смеялись как будто шутке. Однако Олеся из третьего подъезда и Алина из соседнего двора приняли ее рассказы абсолютно серьезно – с Алиной Ката даже немножко подралась, благо соперница попалась неопытная, и дело быстро кончилось вывернутой рукой – в дополнение к вывихнутой полгода назад на катке ноге.

Еще до вечера поползли слухи. Ката шла и спиной ощущала, как ее обсуждают незнакомые старушки, взрослые парни, какие-то ссыкухи-шестиклассницы.

Отец не зря говорил про переезд.

Ночевать Катажина пошла в школу. Залезла на клен, по толстой ветке добралась до незакрытого окна кабинета физики, две шторы постелила на парты, двумя другими укрылась – получилось сносно.

Ранним утром она выбралась наружу, аккуратно прикрыв окно, и принялась искать одноклассников, жалея о том, что уже начались каникулы – иначе бы просто до уроков или сразу после извинилась перед всеми скопом.

Город – и без того небольшой – словно сжался. Кате отовсюду чудилось подозрение и ненависть. Она догадывалась, что это субъективно – наверняка всем на нее наплевать, но внутреннее ощущение было крайне гадким, казалось, что улыбающиеся прохожие лицемерят, мрачные – думают о ней гадости, а равнодушные уже все в отношении нее решили.

Катажина чувствовала себя отвратительно. Хотелось кого-нибудь заколдовать, причем сделать это так, чтобы потом извиняться было уже не перед кем.

«Возможно, побочный эффект родинки, – подумала девочка и почесалась. – Надо побыстрее уже со всеми рассчитаться, переехать и послать чертову магию к дьяволу, который, скорее всего, ее и придумал».

– Нет, – пожевав нижнюю губу, ответила Ядвига. – Ни ангелов, ни бесов не встречала. Люди бывали самые разные, это да. Некоторые что-то смыслили в ведовстве, чаще всего неосознанно. Другие считали, что смыслят, – но ошибались.

Это был второй приезд Катажины к двоюродной прабабке, на католическое Рождество. Русские Биллевичи лет сто назад разделились на две ветви: одни так и остались католиками, другие, в том числе близкие родственники Катажины, перешли в православие. Ядвига была католичкой.

– Тогда почему ты справляешь Рождество?

– А почему нет? Красивый, хороший праздник. Добрый.

Кроме бабы Яди и Каты на хуторе собралось еще человек двадцать, в основном стариков и детей – старики по-настоящему верили, а детям было все равно куда ехать, лишь бы там оказалось весело.