Искалеченный мир - Вадим Громов

Ночь пролетела спокойно. Первое, что увидел Книжник, вынырнувший из сна, — это была сидящая на кровати Лихо с физиономией приятного слегка изумрудного оттенка.

— Доброе утро. — Очкарик тоже сел на постели, отчаянно зевая. Дверь в их номер распахнулась, и вошёл Алмаз с бутылками воды в руках. Лихо слегка трясущимися руками приняла загодя открытую ёмкость и начала быстро пить жадными глотками.

— Спасибо… — Она оторвалась от опустевшей на две трети бутылки. — Что бы я без вас делала?

— Да-а-а… — протянул сидящий напротив Шатун, критически обозревающий её состояние. — Это надо же так нажраться одной пол-литрой. Неполной. Полный швах, мадам.

Лихо развела руками, придав своему лицу выражение: «Так получилось, не ругайте меня, дяденька». Потом снова присосалась к бутылке, опустошив её почти полностью. Вылила остатки в ладонь и умылась. Помассировала виски.

— Как там «Горыныч»?

— Не вспорхнул, не улетел, — успокоил её Алмаз. — Где оставили, там и стоит. Сторож, правда, намекал, что неплохо бы прибавочку ему сообразить, за самоотверженный труд…

— Ага, — глубоко и размеренно дыша носом, сказала Лихо. — И шубу ему на шкурах кляксы. Получать во время Всплеска, стоя голым посреди Нижнего.

— Жестокая ты. — Алмаз присел на кровать рядом с ней. — Он даже лобовое стекло протёр. Халтурненько, правда. Можно накинуть за старание.

— Ладно, сам решай. — Блондинка закрыла глаза. — Убивать надо за такую водку. Технологию производства — не иначе как Всплеском нашептало. По воздействию на организм — у-у-у…

— Тебе ведь никто её силком в горло не лил, — рассудительно заметил Шатун. — Сама лакала, как халявную. Не вой теперь.

— Ладно. — Лихо открыла глаза. — Не померла же, и ладно. Но ощущения такие, как будто я вместо водяры из горла вчера себе пулю из зазря утраченного «Феникса» в голову засадила. Мозги — где угодно, только не в голове…

— Ты, вообще, помнишь, что вчера было? — осторожно спросил Алмаз. — По какой причине бражничала…

— Помню, — жёстко ответила блондинка. — И, кажется, по поводу этого было сказано: «На хер!» Могу заверить, что ничего не изменилось. Или мы тут любительский спектакль закатим? Безутешная вдова и кучка неумело сочувствующих суперменов… Хрен вам.

— Ладно, с моральной стороной вопроса решили. — Алмаз почесал переносицу. — Теперь по поводу незначительных деталей. Приодеть бы тебя надо. Пообтрепалась ты запрошлый вечер… Или так поедешь? Лёгкий стриптиз для спутников. Вентиляция, опять же, улучшенная…

— Не дождёшься, — отрезала Лихо. — Не видать тебе моего тела белого. Придумаем что-нибудь… Дай ещё воды. Покончим со Сдвигом, найду и взорву эту винокурню — к бениной тещё. Книжник, деактиватор где?

— У меня, — с готовностью отозвался очкарик. — Не пропадёт.

— Понятно, что у тебя, — проворчала блондинка. — Я хоть и выкушала вчера этого пойла, но с памятью не рассорилась. В отличие от некоторых, у которых в ней зияющие провалы образовались…

— Ты это про кого?

— Да так… Был один такой. Не хочу вспоминать.

— Ладно, отдохнули, пора и за родину порадеть. — Алмаз протянул Лихо новую бутылку. — Поехали.

«Портье» принял у них ключ, продолжая оставаться таким же угрюмым, как и вчера вечером.

— Любезный, не подскажете ли, где нам девушку приодеть можно? — Алмаз кивнул в сторону Лихо, красующейся в его собственной куртке. — Если лично у вас есть что-то подходящее, можем сторговаться.

— На Перекрёсток вам надо, — буркнул портье. — Там всё.

Он скупо объяснил, как побыстрее добраться до этого самого Перекрёстка, в прошлой жизни являвшегося вещевым рынком Челябинска. Им же и оставшегося.

Сторожу, который вился возле «Горыныча», надеясь выцыганить ещё что-нибудь за ночь беспорочной службы, перепала «УРка» и краткая нотация Лихо о вреде попрошайничества. И то и другое он воспринял с одинаковым выражением физиономии. Привык, наверное.

До Перекрёстка добрались довольно быстро, это оказалось всего в полутора километрах от места их прежней дислокации. Барахолка, конечно же, уступала по размаху и кипению торговых страстей той же «Трёшке», но выглядела явлением давно устоявшимся, прочно пустившим корни на довольно внушительном количестве квадратных метров и не собирающимся зачахнуть по причине отсутствия товарооборота.

— Деактиватор верни. — Лихо протянула руку, и Книжник безропотно отдал требуемое. Подержал в руках будущее, проникся, и ладушки.

Лихо повертела его в руках и сунула в карман штанов.

— Мой бледнолицый брат — Зоркий Глаз, смотри в оба, — сказала блондинка стеклорезу, вылезая из машины. — За это я выменяю тебе целую флягу огненной воды, которой ты сможешь отравить всех своих врагов. Это говорю тебе я — Головная Боль. Жди, и я вернусь. Пошли, мальчики.

— Кто из нас в настоящий момент бледнолицый, это ещё вопрос, — пробубнил Алмаз вслед уходящей троице. — А вот по поводу головной боли — ничего добавить не могу. И в этом вся трагикомедия. А куда денешься? — да и привык уже…

Друзья быстро шли по рядам, выискивая то, что им было необходимо. Пару раз куртки всё же попадались, но по размеру они скорее были на Шатуна, чем на блондинку.

— Однако, — сказал Книжник со странной грустью в глазах, вперившись взором в большой лоток с пёстрыми корешками книг, мимо которого они проходили. — Сто шрамов на вымышленной заднице и один на твоей собственной — две диаметрально противоположные величины. Но на приключения всё равно тянет.

Лихо ничего не съязвила в ответ на столь глубокомысленный вывод. Шатуну вообще было абсолютно индифферентно.

— Что берут? — вскользь поинтересовался очкарик, на несколько секунд всё же задержавшись возле лотка с манящим чтивом. — Фэнтези?