Versipellis - Мирослава Миронова

Мы остановились у ели, низко наклонившей свои ветви. Отсюда открывался вид на беглых волков, которые, разбившись по парам, боролись между собой. С силой дёрнув мою руку, он заставил присесть под дерево вместе с ним.

— Что ты знаешь? — уже без бывшего добродушия спросил он сквозь зубы.

— Достаточно, Малакода. Но не всё, — он хотел что-то сказать, но я остановил его жестом. — И, в твоих интересах, чтобы я знал больше. Ты ведь всё ещё хочешь отсидеться по-тихому? А обратную ситуацию я могу устроить.

"Что я несу?" — пронеслось у меня в голове, но я быстро отринул сомнения, чтобы они не отразились на мимике и тоне. Технически, наверное, я бы мог сообщить, ищущим его, расположение этой землянки. Правда, эти же люди бы сразу схватили и меня, но об этой дилемме моему собеседнику было знать необязательно. Он молчал, смотря невидящим взглядом вдаль, а когда ответил, голос его потерял уверенность:

— Я знаю только то, что уже десять раз устарело. И, ты это мог прочитать у Армана. Как я понимаю, вы знакомы.

— Знакомы, — не стал скрывать я. — А что помощник статс-секретаря может сказать о положении вещей во власти?

Это был рискованный шаг с моей стороны: здесь рядом находились "его" оборотни и ничего не мешало бы им меня прикончить, захоти Малакода этого. Но он ответил:

— Не самые приятные вещи.

— Рассказывай, у меня время есть. Но, — я понизил голос и даже не заметил того, каким грубым он сделался. — Если что-то решишь утаить или наврать — будешь ждать гостей.

— Это шантаж?

— Ультиматум, — с этими словами я откинулся на ствол ели, приготовившись слушать.

Десять лет назад…

Волчонок, притаившись в густой траве, смотрел на то, как трое охотников, гогоча, фотографировались с телами его родителей. Мама ещё хрипела и сын чуть было не сорвался с места, чуть было не выдал себя, не побежал к ней. Прозвучал выстрел и слезы застелили его взор. Он опустился наземь, в последний раз вдыхая запах родного леса.

Спустя полгода…

Малакода дрался, не жалея себя. Это он поймал зайца! Больного, старого, но догнал и убил сам! Как смеет этот волк отнимать его добычу? Он в стае, ему хватает еды, почему он позарился на чужое? По морде потекла липкая струйка крови. Подросток испугался и разжал челюсти на тушке. Противник тут же выхватил её и унес с собой, оставив побежденному лишь кусочек уха.

Месяц спустя…

— Выгоните этого проходимца! — кричал альфа.

Волка-одиночку тут же обступили несколько воинов-гамм, оттесняя от логова, куда только что вошла его первая в жизни самка. Они рычали и делали выпады, давая шанс уйти без потерь. Малакода смотрел на неё, в её грустные глаза, подрагивающие ресницы и на спину — она отвернулась от него, прильнув к отцу, вожаку стаи. И он побежал.

Тремя месяцами после…

Оборотень случайно забрел на самую опушку нового для себя леса. Его тело шаталось, а взгляд плыл. Всё, что он ощущал в тот миг — непреодолимый голод. А впереди, всего-то за одной низкой оградой, паслись овцы. Будто в трансе он рванул туда и схватил ягненка, перемахнул с ним через забор и, не в силах больше тащить добычу, уселся прямо на открытой местности.

— А здесь у нас парнокопытные. Поголовье — пятьдесят штук, но мы будем расширяться, — услышал он отдаленный звук.

Прозвучал щелчки камер и ласковый женский голос:

— Какие хорошенькие!

— Да, наш город уже увеличил темпы роста в сельском хозяйстве и мы будем всячески помогать, чтобы так было и дальше, — раздался грубый низкий голос, явно не обращённый ни к одному из первых. — Покажите-ка телезрителям, чем вы их кормите.

— Конечно-конечно. Давайте чуть обойдем сарай.

Теперь Малакода мог их видеть: с десяток людей, несущих камеры, микрофоны и листы бумаги вились за спинами мужчины в костюме, девушки в коротком платье и дедка-фермера. Волк с интересом разглядывал их, припав к земле. Они были совсем не похожи на тех охотников — такие… цивилизованные.

— Для овечек очень важна хорошая экология, — продолжал рассказ старик. — Вот, посмотрите! Лес, полянки — красота!

Объективы, все как один, повернулись и оборотень, смотря во все глаза на них, остолбенел.

— А-а-а! Волк!

— Председатель, первая леди, пожалуйста, вернитесь в машину.

— У меня есть ружье, я мигом! Только не уезжайте, у меня ещё коровки, там, дальше, и утки!

— Ты куда пошла? Это хищник! — вновь зазвучал низкий голос, принадлежавший председателю правительства.

— А по-моему он милый, — отмахнулась от него женщина. — Да, мне он нравится.

Месяц спустя…

— Ты можешь говорить, можешь становиться человеком и полу-волком, можешь носить одежду, но не можешь сделать то, что я приказала?!

— Нет, — смотря в пол, отвечал Малакода.

— Неверный ответ.

Она натянула поводок и острые шипы впились в его шею. Лапы, пристёгнутые к клетке цепями, звякнули и он повалился на пол, когда каблук ударил его промеж глаз.

Три месяца спустя…

— Леонард, ты просто не понимаешь…

— Того, что какое-то отродье имеет твою жену, а ты на это смотришь? Нет, не понимаю.

— Да, я не об этом, — отмахнулся председатель. — Рассказал по-дружески, называется. Ты подумай с другой стороны.

— Нет, уж. В такой ситуации я не хочу ни с одной стороны быть. Боже мой, она и сейчас там стонет? Какая же мерзость.

— Слушай, ей нравится. Она сама захотела, я тоже был не против. Давай закроем тему.

— Напротив ты был, — вздохнул Себула. — Ну так, с какого ракурса ты предпочитаешь об этом думать?

— Экономического. Просто представь, сколько в них силы и как мы в пару лет займем ими все черные работы. Дешёвый труд — всегда в кассу!

— Ага, очень дёшево ты золотые ошейники покупаешь и шампуни для мягкости шерсти.

— А ты прав… — задумался председатель. — Нужно эти расходы записать в федеральный бюджет. Думаю, Марк мог бы быть каким-нибудь помощником.

— Кошмар, ты ещё и кличку ему дал, — запричитал Леонард Себула. — Ну-ну, и каким же помощником он будет? По делам супружеского ложе?

Год спустя…

Малакода, а теперь уже Марк, появлялся в здании правительства лишь несколько раз в месяц. Статс-секретарь, который прекрасно понимал, что не за академические знания к нему представили этого парня, всячески отмахивался от него и просил приходить только на общие собрания. Впрочем, "госпожа" была против даже этих часов без её контроля. Но её муж настоял, сказал: "Пусть хоть так образовывается, а то живёт с нами, а поговорить не о чем". Тогда то он, разбирая корреспонденцию, и нашел письмо на свое имя.

"Мой дорогой друг,