Космогон - Борис Георгиев

Я не люблю мистификаций, о чём и сказал Рэю, причём в довольно грубой форме. В деле и без того хватало загадок, об этом я и сообщил мистеру Марси. «Начать с того, что аппаратура DRS, – сказал я ему, – просто не в состоянии вызвать такой сбой в системе управления, равно как и любая другая аппаратура, известная Совету по борьбе с распространением запрещённых технологий. Дефекты в программном обеспечении исключены, – сказал я ему, – во время расследования эксперты обнюхали в старой прошивке каждый байт. Если тебя интересуют вспышки, займись лучше взрывом в кратере Укерта», – порекомендовал я ему.

– Так ведь я как раз о нём и хотел тебе рассказать! То, что мне привиделось на посту управления…

Мне пришлось нагрубить ему. Он, конечно, обиделся. Больше мы в тот вечер не возвращались к материалам дела под названием «Аттракцион-1», а зря. Я пожалел об этом очень скоро – на следующей неделе. Предположение Рэя о причастности персонала орбитальной станции «Moon Door» к подмене чемодана подтвердилось. Изучая загадочный во всех отношениях феномен, произошедший в кратере Укерта, я обнаружил, что вспышка случилась как раз тогда, когда перестала поступать от «Актеона» телеметрия. И главное: сразу же после того как я сопоставил эти факты, меня самого озарило – я имел первый контакт с реликтовым переводчиком. Жена вызвала «скорую», и я не сразу смог вернуться к работе, то ли из-за приступа, то ли под воздействием лекарств, которыми меня накачали. Я навёл справки и выяснил, что на следующий день после возвращения из лунного тура Рэй свалился в депрессии, признаки коей я наблюдал у себя. Мне тогда ещё следовало сделать выводы, но одолели текущие дела, и я просто записал сохранившиеся в памяти выдержки из «журнала обрезки побегов» и обрывки видений, которые не смог превратить в слова.

«Кое-что теперь понятно», – думал я, бегло просматривая данные о взрыве в кратере Укерта, случившемся в пяти километрах от ресторана «BlinOk». «Марсианину пытались внушить то же, что и мне, но не смогли. У Рэя не было в памяти перевода текста о «Космогоне» и свидетельств Вавилова. Что же получается? Станция обрезки побегов вывела из строя бортовую систему управления клипера, сообщила об этом Верховному, после чего была уничтожена. Кем или чем? И уничтожена ли? Слишком много неясного. Пусть озарения Рэя – результат вмешательства переводчика в наши дела. Тогда следует задать вопрос самому переводчику, и даже не один. Зачем он это делает? На чьей он стороне?»

У меня было предположение, слишком фантастичное, чтобы я мог принять его за отправную точку, но имевшиеся у меня факты работали именно на эту гипотезу. Взять хотя бы текст под названием «Чистильщик».

– Нет! – сказал я себе. – Сначала «Космогон».

Есть тексты, которые не хочется перечитывать, «Чистильщик» из их числа. Должно быть, я излишне впечатлителен, даже переговоры диспетчеров «Moon Attraction» вызвали у меня омерзение. Так и казалось, будто не люди общались, а компоненты станции обрезки побегов обменивались информацией. Но всё это – даже реплики Декстера Моргенштерна, в коих и вовсе не было ничего человеческого, – невинная болтовня по сравнению с «Чистильщиком». Иногда мы инстинктивно пытаемся удержаться на грани понимания, потому что истина, ожидающая нас за гранью, ужасна. Что-то в этом роде случилось со мною, и я малодушно принялся за последнюю главу «Космогона».