Клятва рода - Степан Мазур

Показательно бьется в истерике прокуратура, отчитывается перед столицей. Вылетают системные самолеты с делегациями и кружат над городом — мощности аэропортов Хабаровска, Владивостока, Сахалина и Камчатки оказываются закрыты для них. Как раз в эти дни технически неисправны антисистемные аэропорты. Летит делегация в Китай, возвращается на поезде, только не готова таможня принять иностранцев — бумаги не сходятся.

Медведь встряхнул головой:

— Б-ррр, ДВР уже какая-то получается. Так и народ скоро отделяться потянет. Навели порядок, чистильщики арийского типа восприятия, хе-хе.

День не предвещал ничего сверхъестественного. За окном валил снег, ветер усиленно хотел пробить щель в бронированном стеклопакете, но разбивался о преграду и скулил, как побитый пес. Отдаленно и гулко.

Медведь зевнул, отмечая, как минутная стрелка неуклонно движется к обеденному времени, и поднял трубку одного из трех стационарных телефонов. Аппарат был без кнопок.

— Ну что, Василий Брахманович? Как первая сходка старейшин?

— Долгая, Даниил Кшатриевич. Даже со скидкой. Все-таки предыдущие поколения долго соображают. Но сталинский надел чем хорош? Что если уж соберутся, пока все не решат, не разойдутся.

— Так что по концепциям?

— Продолжаем расширение.

— Как, уже? Еще Дальний Восток в один регион не скрепили — уже через Байкал десантироваться? Надо сил накопить на Сибирь. Своих, что ли, мало проблем? Еще и в другие лезть…

— Обсуждалось.

— И что?

— Генералитет подал здравую мысль, что пока мы будем копить, с той стороны будут тратить.

— Вася, не ехидничай. У нас одно болото едва-едва устаканивается — уже в другое лезем. Ну, придем в Восточную Сибирь…

— Нет Сибири Восточной, нет Западной. Есть единый второй регион России — Сибирь. От Байкала до Урала.

— Там людей больше, заморочек выше крыши!

— Чем интереснее задача, тем дольше эйфория от ее решения. А вот по поводу людей ты прав. Знаешь, как система затрещит, когда от нее винтики полетят, а к нам люди начнут приходить? Бунт долго искусственно подавлялся. Предпосылки почти перезрели…

— Приход надо подготовить! Чтобы каждый при делах сразу.

— Даня, да брось ты. С чего мы начинали? Ты еще про комфорт расскажи…

— Так, Мозг, ты остаешься на Дальнем Востоке, с базы никуда. Пока под Новосибирском другую не выстроим или не откопаем.

— Откопаем… Есть одна. Только время не ждет — три часовых пояса. Слышишь? Три! Если останусь, работа затормозится.

— Мало в тебя стреляли?

— Да что мне их стрелы?

— Тогда только в третьем составе! Не раньше!

— Ты первым поедешь?

— Я, Кот и силовики. Вихрастых бы еще… Где эти…

— Нет данных. Только регулярные денежные вливания, словно шейхов грабят или масонов доят. Пока и без них справляемся.

— Когда десантироваться?

— В конце января официальный референдум по укрупнению региона, в феврале новая карта регионов, а в марте мы должны быть уже в Сибири.

— Вы, мозговики? Значит, я с военными уже там должен быть?

— Ты еще здесь?

— Дай свои дела разгрести.

— Да какие у тебя там дела?

«Помолвка», — почти сказал Медведь, но что-то за окном на миг загородило свет.

Даниил интуитивно рванул под стол. Стекло со странным скрежетом захрустело и вместе с инородным объектом ввалилось большими кусками внутрь. Рама жалобно завыла, но устояла, а вот ветер ворвался злой и плачущий. Собирался рассказать про все свои обиды.

«Тоже мне, бронированное», — вздохнул Даниил, выпрыгивая из-за стола.

Каково же было его удивление, когда вместо бомбы он увидел сухонького седого старичка в ботинках с огромными металлическими подошвами. От подошв валил густой пар, а старичок развалился на полу, глядя в потолок и бормоча сквозь завывания:

— Добрался… Все-таки добрался.

Даня поскреб бороду и подхватил деда. Усадив на стол, с интересом смотрел то на ботинки, то в стариковские глаза с прищуром. Не увидев ни там, ни там ничего смертельно опасного, занялся растиранием старика.

— Низя! — дернулся старик.

— Чего низя, ниндзя?

— Воды! — буркнул старик.

Даня отошел к столику с графином.

Старик принял полный стакан воды, выпил до дна и снова пробурчал:

— Хлеба!

Даня вздохнул:

— Еще один гениальный изобретатель, если не ошибаюсь? Если по лестнице сложно на четвертый этаж подняться, так у нас лифт работает. Даже два.

— Михалыч к вашим услугам. Что мне ваши лифты? До вас, олигархов, по-другому не доберешься. Пришлось ботинки реактивные с пробивной подошвой делать. Я ж доброго дела ради, я ж все для народа, все для страны. Эти конструкторские решения должны быть запущены в производство!

— Михалыч, как ты сюда слетел — вопрос другой, а вот как подошва пробила то, что не берет снайперка, это уже по моей части. Так и быть, беру под свое покровительство.

— Да что вы с этой мелочью? Ну что, подошва как подошва, промазанная нейтрализующим спецсоставом, я к вам по другой части. Вы интересуетесь…

— … Дед, ты не переживай. Мы почти всем интересуемся. Этот этаж больше по военной части, личный состав, так сказать, а вот этажом выше.

— Так я могу и по военной! — подскочил старик. — У меня сорок восемь патентов по ней, не имеющих аналогов в мире, на полках пылятся вместе с восьмьюдесятью патентами мирного характера. У меня и чертежи при себе, — дед стал расстегивать не по погоде легкую ветровку, стягивать кофты. Под одеждой оказалось полно чертежей. Он был обмотан в них, как во вторую кожу.

— Замерзнешь! Верю на слово. Пойдем в столовку отобедаем, а там и обсудим. Здесь пока народ какое-нибудь новое бронебойное стекло вставит… Или это пластилином залепит. Изобретательный у нас народ. То на каждые железные сандалии бензиновые двигатели ставит, то…

— Российские конструкторы не мерзнут! — прервал Михалыч, пятясь бочком к двери. — Да и нельзя мне обедать, отвык, — продолжал он бурчать, подгоняемый Даней в коридор.

— Научим, конструктор, не боись. Если ты в такие ботинки мою десантуру оденешь, будет тебе усиленное питание, слово даю.

— А у вас черные береты есть?

— У меня нет, но Саныч с Никитиным выделят, если что. Тебе, Михалыч, зачем?

— Ностальгия, да и опытные образцы не помешают.

— А вот образцов нет. Люди есть.

Михалыч рухнул на колени, усиленно крестясь и бормоча:

— Господи, неужто в кои-то веки попал куда надо?