Охотник - Владимир Поселягин

Потом попили сладкой газировки из автомата и направились на съемную квартиру. Родители адрес знали и должны были подъехать туда.

К часу дня на улице раздался знакомый автомобильный гудок и показался капот чуда советского автопрома, бирюзовой 'Волги' Газ-21. Ранее это машина принадлежала мне, я купил ее, когда учился в мединституте. Забавно, у меня была личная машина, а жил я на съемной квартире. Так как не собирался тогда пока озаботиться жилплощадью. Ну а когда уходил со второго курса в армию, то перегнал ее в Киев и подарил отцу. Тот давно на нее слюни пускал. Отец живо продал за символическую сумму четыреста первый 'москвич', (тоже мой подарок) дяде Роме, и мы переоформили машину на него. Судя по ровной работе мотора, отец хорошо заботился о машине, хотя о чем это я? С его-то друзьями профессиональными шоферами.

Отец, заметив, что я вышел из дома, (значит, с адресом они не ошиблись) машина тут же встала как вкопанная, и послушался окрик отца:

— Прибыли, высаживаемся!

Почти сразу открылась передняя дверца пассажира и появилась мама, а с заднего сиденья соскочили сестры. Уже взрослые на вид, почти одиннадцать все-таки.

— Где они, — тут же спросила меня мама.

— Вон в корыте купаются, — кивком показал я на большое корыто, где виднелись повернутые в нашу сторону, видимо привлеченные шумом, любопытные мордашки.

— Бабуля! — прозвучал вопль узнавания.

Мама и сестренки поспешили туда, где начался радостные ор, а мы с отцом пожали руки друг другу.

— Здорово, бать, — степенно поздоровался я, прекрасно зная, что отец не любит суеты.

— Здравствуй сын… — посмотрев в сторону суетящихся у корыта фигурок, отец отстраненно сказал. — Чуть толпой сюда не рванули. Рома, дед с бабкой хотели. Еле уговорили их остаться, мол, сами справимся. Тебе привет ото всех.

В это время из дома вышла хозяйка и присоединилась к остальным женщинам.

— Хорошо, что было желание, значит не безразлично и хорошо, что не приехали. Шуму было бы много. Я вам через два дома две комнаты снял, там переночуете и завтра обратно. У меня тут дела…. Нужно закончить с оформлением документов по отцовству.

Эта причина вполне устроила отца, хотя он и бросил на меня острый взгляд.

— Как Толик? — сменил я тему.

— Три дня назад письмо от него пришло. Пишет что нравиться. На физтренировках отдыхает. Недавно в рукопашной раскидал пол отделения. Командование заинтересовалось, узнало, что это ты его обучил и назначило на должность инструктора по рукопашному бою. Две недели уже учит, — отцу было явно приятно рассказывать про успехи сына. — У тебя как дела?

— Да так. Старшего лейтенанта получил, — и тут же как бы между делом. — Недавно наградили вторым орденом Красной звезды.

Отец поперхнулся:

— Почему я об этом в первый раз слышу?! — возмутился он. — Да и откуда?!

— Я же пограничник, караваны контрабандистов брал. А говорить?.. Да как-то к слову не пришлось. Хвастаться не хотелось.

Отец, все-таки переварил шокировавшие его новости и после общих объятий, мама, наконец, оторвалась от своих ненаглядных внучек и мы стали частично разгружать машину. По просьбе отца я надел на праздничный ужин, который быстро приготовили хозяйка и мама, китель с наградами и сидел во главе стола. В общем, вечер удался. Немного портило встречу воспоминание о Марине, но я уже перегорел, а для родителей она была фактически хоть и знакомым, но чужим человеком, вот только внучки родные, кровиночки.

Вечером я проводил родителей и сестер до дома, где были сняты комнаты, а утром отправил с дочками обратно в Киев. Все, теперь впереди у меня работа по поиску убийц Марины. Да здравствует ЖЕСТЬ.

Прежде чем начать, требуется посетить следователя, что ж с него и начнем…

В десять дня, через полчаса после того как родители уехали, я собрался в прокуратуру. Родители увезли не только дочек, но и почти все мои вещи. Оставив только одну импортную спортивную сумку, которую я подарил Толику на семнадцатилетие, с его же одеждой. Про документы и оружие я и не говорю, они всегда оставались со мной. Правда некоторое взрывающееся и стреляющее оружие я переложил из чемодана в сумку. Кроме пээма у меня были затрофеены 'Вальтер' с полусотней патронов и тремя магазинами, две 'лимонки' тысяча девятьсот сорок третьего года выпуска, эсэсовский кинжал и финка. Причем действительно финского исполнения. К 'Вальтеру' был прикреплен неплохой глушитель, по крайней мере, с двадцати метров ничего не было слышно. Такие глушители были у всех бойцов и офицеров отрядов, что я готовил.

На всякий случай я достал трофеи из сумки, вдруг что, отмазатся отмажусь, но могут быть проблемы. В общем, я стер с них свои отпечатки, завернул в тряпицу и спрятал в срубе дома, где снимал комнату. Даже с собаками хрен найдешь, знаю, я по тайникам спец.

После этого я вышел из дома, сообщив хозяйке, что вернусь только вечером и направился к следователю. Как и я предположил, старшего следователя с занимательной фамилией Кличко, на месте не оказалось, однако дежурный заверил меня, что после обеда он точно будет. Подумав, я вышел из здания прокуратуры и направился на рынок, в то месте где циркулируют свежие и старые городские слухи. Если где можно собрать информацию о трагедии трехмесячной давности, то только там. Ну или хотя бы в том районе где жила Марина. Мне кстати, надо будет наведаться в жилконтору и узнать на счет квартиры Марины. Она была ведомственной и, наверное ее опечатали, хотя могли отдать и другим жильцам. Тут это просто, хотя дочки и прописаны в этой квартире. В общем, нужно собрать вещи детей, да и альбомы с семейными фотографиями. В общем, все, что будет напоминать им о матери. Но это завтра, сегодня сбор сведений.

Как вести беседу я знал прекрасно, поэтому гуляя между рядами заводил разговоры с продавцами. Повезло мне с бабкой, что торговала жареными тыквенными семечками. Купив кулек я с ней разговорился, начав с того что хотел бы поселиться в таком прекрасном зеленом городе. Бабка охотно рассказывала о местных достопримечательностях. Как бы между прочим я помянул о том что меня у вокзала чуть было не сбила машина. Та моментально уцепилась за эту историю, рассказав о недавней трагедии.

— Было у нас похожее. Только там молодую женщину прям насмерть задавили, а ведь ей бедняжечке даже тридцати не было, — старушка взяла подвязанные подбородком концы головного платка и промокнула глаза. — Я ведь ее еще маленько помню, на соседней улице жила. Вот ее черная машина и сбила.

— Черная? — сразу заинтересовался я. Такие машины у простых граждан не было, а даже если были то единицы.

— Да, — с жаром продолжила источник информации. — На этой же машине раньше секретарь обкома ездил. Потом его перевели в Киев с повышением. Теперь он первый секретарь горкома партии.

— А с машиной-то что? — сделал я заинтересованный вид.

— Так водитель, Михаил Терентьев два года назад на пенсию вышел, вот и выкупил ее как списанную, так она же как новая с виду. Берег он ее. А потом это и случилось, угнали у него ее и сбили девушку-то.