Архон - Кэтрин Фишер

— Да. И по ее страницам мы ползали, как мухи. — Он покосился на Алексоса. — Интересно, он знает, о чем в ней говорится?

Сетис промолчал. С того дня, когда ожил птенец, никто из них не чувствовал себя в своей тарелке рядом с Алексосом. Даже несмотря на то, что мальчик остался прежним, живым и любознательным, всё так же изматывал себя до полного изнеможения, и тогда Орфету приходилось по многу миль нести его на спине. Это страх, подумал Сетис. Страх перед тем, что кроется внутри у мальчика. Перед тем, какие чудеса он способен сотворить. Во Дворце Архона, на Острове, за пеленой сложных ритуалов, Бога держали взаперти, ублажали дарами, усмиряли священными песнопениями, церемонно разговаривали с ним через Оракул. Но здесь не было ни ритуалов, ни правил поведения. Здесь Бог жил на свободе, был опасен, и никто не знал, что он выкинет в следующую минуту. А поговорить с ним можно было не иначе как лицом к лицу.

— Спроси у него, — предложил юноша.

Шакал криво улыбнулся.

— Признаюсь тебе, писец, я не осмеливаюсь. С такими существами лучше пусть общается твоя подруга, жрица Мирани. А меня заботит только золото.

Он обернулся к югу, вгляделся в туманную дымку.

— Что это такое? — Сетис указал вдаль.

У горизонта темнело пересохшее русло реки. Оно спускалось с гор где-то на западе и сухой трещиной тянулось от края до края земли. Извилистые притоки пронизывали пустыню, будто иссякшие вены. Русло тянулось прямо к морю.

— Драксис. Река, которая прежде питала Порт. — Шакал нахмурился. — Когда Архон Расселон украл золотые яблоки, Царица Дождя высушила реку.

— Твой предок. Значит, он тоже был вором?

Шакал смерил его холодным взглядом

— Все мы воры. Наши преступления тяготят и нас, и наших потомков. Даже если мы считаем, что сумели уйти от ответственности. — Он внезапно отвернулся.

Сетис стоял, глядя, как удлиняются тени.

Мирани. Интересно, как она там. Сумели ли отец и Телия найти убежище? Он не мог даже спросить об этом у Алексоса, потому что тот сразу поинтересуется, с чего это вдруг его семье грозит опасность. Но ведь Бог и сам всё знает… если он все-таки Бог. В голове снова закружились отзвуки давних споров. Утомленный, он отошел.

Они разбили лагерь под нависающей скалой. На такой высоте ночи выдавались холодными, а костер развести было почти не из чего. Лис побродил вокруг и принес сучьев от мертвого дерева; он ловко умел разводить костры, и Сетис радовался этому. Они поели сушеных маслин и выпили по нескольку глотков драгоценной воды. Последний источник остался позади, воды хватало еще на три дня, а пополнить запасы можно будет только из самого Колодца, если они его найдут.

Шакал вытянул длинные ноги.

— Господин Архон, — тихо молвил он. — Как вы думаете, может быть, нам следует узнать, далеко ли мы находимся от цели?

Алексос зевнул.

— Не знаю. Когда найдем — тогда найдем.

Орфет усмехнулся. Шакал невесело покосился на Сетиса.

— А что скажет хранитель утраченных тайн Сферы?

— Что нам надо подниматься к самой высокой горе, той, что с расщепленной вершиной.

— Той, в которую садится солнце, — пророкотал Орфет.

— А может, за которую.

Музыкант пососал кислую маслину.

— Там должна быть глубокая пропасть. Пылающая. Солнце опускается в нее, и божественные кони везут его через весь Подземный Мир. Верно, дружище? — обратился он к Архону.

— Как скажешь, Орфет.

— Но в разные дни года солнце садится в разные места, И луна тоже, — голос, сухой и резкий, принадлежал Лису, и Сетис взглянул на него с удивлением.

— Неужели?

Одноглазый вор сплюнул.

— Ну и писец из тебя! Сразу видно, никогда головы не поднимал от своих пыльных свитков.

— Значит, там очень длинная пропасть, — Шакал посмотрел на Орфета, — раз она идет до самого конца мира.

Толстяк выплюнул косточку.

— Говори что хочешь, господин Шакал.

Шакал приподнял бровь и грациозно облокотился о камни.

— Ты смекалистее, чем кажешься, верно? И все-таки мне трудно представить тебя музыкантом.

— Он очень хороший музыкант, — вступился Сетис.

Орфет удивленно взглянул на него. Шакал кивнул.

— Я еще не сказал вам, что мы с Лисом… весьма признательны. Мы не ожидали, что вы… решите нас спасти. — Он отпил воды. — Мы бы, конечно, выбрались и без вас, но ваша помощь оказалась весьма кстати.

Орфет фыркнул.

— Надо было нам подождать и посмотреть, как вы будете выкарабкиваться.

— Вы бы многому научились.

— Тому, как хранить гордый вид, когда тебя едят заживо.

Продолговатые глаза Шакала ничего не выражали.

— В твоих речах мне чудится сомнение.

— Неблагодарный червяк. Надо было оставить тебя на съедение этой перекормленной утке! — Но в голосе Орфета не было злости, и Алексос улыбнулся.

Тогда Сетис спросил:

— Где звезды?

— Ах, да! — воскликнул Алексос. — Мои звезды!

— Мои. — Но грабитель могил все-таки снял с плеч мешок и достал звезды, развернул обе. От них заструился неземной свет, белый и голубой. Алексос осторожно тронул одну звезду, сияние озарило его лицо, и глаза показались еще темнее.

— Какие они красивые! — Он поднял взгляд. — Но есть еще и третья. Мы должны ее найти.

— Я с тобой согласен. Но не рассчитывай бросить их в Колодец, Архон, — проговорил Шакал, проворно засовывая звезды обратно. — Звезды — мои, и, если мы не найдем золота, они могут оказаться моей единственной добычей. — Он посмотрел на мальчика. — А для чего они нужны тебе?

Алексос глубоко вздохнул. Видимо, говорить ему не хотелось, но всё же он произнес:

— Колодец хорошо охраняется.

Наступило молчание. Потом Лис спросил:

— Кем?

— Страшными существами.

— Что еще за существа?

— Сверхъестественные существа громадной силы.

Лис вполголоса выругался, Орфет тихо проговорил:

— Почему ты раньше нас не предупредил, дружище?

Алексос лег и закутался в одеяло, аккуратно подоткнул края.

— Не хотел пугать тебя, Орфет.

Все разочарованно смотрели, как он закрыл глаза и уснул.

— Весьма характерно для Бога, — язвительно проворчал Шакал.

* * *

Той ночью Сетису приснилась Царица Дождя. Она шла между длинными рядами столов в Палате Планов, ее платье струилось, как водопад, и между каменными плитками по полу бежали звонкие ручейки. Она положила ладонь на свиток, над которым он работал, и руки ее были мокры, переплетены водорослями, украшены кораллами и золотом, обвиты браслетами из блестящих раковин каури.