Ричард Длинные Руки - маркиз - Гай Юлий Орловский

Я виновато улыбался, мол, не я это начал, да и кровь уже замыли, так что инцидент исчерпан. Эльрих, глядя мне в глаза, покачал головой, словно прочел мои последние мысли.

– Это был в самом деле маг?

– Не знаю, – ответил я простодушно. – Может быть, у вас здесь слуги бегают сквозь стены… Чтобы напрямик.

Он тяжело вздохнул, лицо потемнело.

– Не знаю, как вам это удалось… но старший маг просто пошлет более сильного ученика.

– А у него их много?

Ему не понравился мой задиристый тон, поморщился, ответил с холодком с голосе:

– Ему служат даже могучие демоны. Против их мощи ничто самые сильные воины или даже армии воинов. Так что, маркиз, у вас нет шансов. Я прошу вас поскорее покинуть этот замок, потому что более сильный посланник мага может заодно разрушить и весь дворец до основания. Для магов это все равно что разрушить муравьиную кучу.

– Я понимаю вас, барон, – сказал я. – Все-все, собираюсь и убегаю.

Я быстро сбросил нарядный кафтан, стесняет движения, метнулся к луку, что буквально ожил в моих руках, истосковавшись по человеческому прикосновению.

Эльрих учтиво поклонился и, не желая стеснять меня пристальным взглядом, сказал осевшим голосом:

– Я подожду вас в коридоре.

– Я не заставлю вас ждать, – заверил я.

– Да уж, – ответил он как-то неопределенно и вышел, плотно прикрыв дверь.

Я быстро сорвал со стены перевязь с мечом и перекинул через плечо. Когда застегивал черный металлический пояс, в комнате блеснуло зловеще-красным. По стенам пробежала жуткая багровая тень, словно во дворе вспыхнул пожар, исчезла, в комнате прежний умиротворяющий свет, но сердце мое уже колотится, как у пойманного воробья.

С неба упал багровый луч, расширился, образовав светящийся круг на плитах двора. Празднично одетый народ с криками шарахнулся, топча друг друга и дам, а в светящемся круге появилась ярко-красная массивная глыба. Некоторое время ничего не происходило, затем глыба шевельнулась, и я увидел, что это гротескное подобие человека: в полтора раза выше, втрое шире. Чудовище не поднялось на задние лапы, как я ожидал, а двинулось на четырех в сторону дворца.

Народ разбегался, а кому бежать некуда – пугливо жались к стенам. Демон подошел к дверям, я свесился из окна, наблюдая за его скупыми движениями. Демон даже не попытался открыть, ворота затрещали под его весом и рухнули с надсадным скрипом, а он исчез в проеме. Я отскочил от окна и принялся поспешно довооружаться, а меч сразу обнажил и взял в руки.

Сквозь запертые двери раздавались испуганные вопли, топот убегающих. Время от времени слышался грохот вышибаемых дверей. Я отошел на середину комнаты, меч держал обеими руками. Демон огромен и с виду неуклюж, но я знаю, как быстро иногда двигаются крупные люди. Или существа.

В коридоре послышались тяжелые шаги. На столе начали подпрыгивать затейливые фигурки, а свечи испуганно замигали. Я не успел даже удивиться, с чего мигать магическим свечам, как раздался сильный удар. Незапертые двери распахнулись и ударились о стены.

В зал вдвинулся, едва не задев спиной и головой косяк, багровый с окалиной по всему телу демон. Он шел на четвереньках, но и в таком положении оказался с меня ростом. Под ним потрескивали и прогибались каменные плиты.

Я крикнул предостерегающе:

– Эй-эй, ничего не перепутай!

Демон распахнул жуткую пасть, с этими крупными зубами она показалась мне ковшом экскаватора. Я услышал низкий рев:

– Ты… должен умереть…

– Так я и умру! – крикнул я. – Когда-то. От старости!

Он ревнул, приближаясь:

– Хозяин велел принести твою голову.

– Ну так и неси! – отпарировал я. – Но никто не велел отрывать тебе ее от тела! За это хозяин тебя накажет!

Он остановился на миг в нерешительности, затем проревел уже тише:

– Тащить… всего?

– Тащи, – подтвердил я, – но не повреди тело!.. За это накажут!

Он ухватил меня за плечи обеими лапами с неожиданным проворством. Я ударил мечом обеими руками снизу, острое лезвие с трудом пронзило его толстую шкуру и плоть. Демон взревел, отпрянул, я едва успел выдернуть меч и тоже поспешно отступил на шаг, упершись в стену.

От жуткого рева в комнате поднялся ветер. Магические свечи затрепетали сильнее и погасли. В комнате разлилась чернильная тьма, я поспешно создал шарик света, он поднялся к своду и давал ясный нейтральный свет.

Демон все еще в середине комнаты, на груди кипит широкая оранжевая рана, желтые струйки вытекают и быстро застывают красными наледями. Рана на моих глазах затягивается, я понял, что будет дальше, подскочил и рубанул демона по голове… он закрылся лапой, лезвие рассекло когтистую пятерню, и новый жуткий рев всколыхнул дворец. Я замахнулся снова, демон прыгнул. Я успел ударить мечом, но от сильного толчка отлетел к стене, ударился с такой силой, что все тело пронзили тысячи ножей.

Я слышал, как затрещали кости, во рту полно крови. Я откатился, успел подняться на колено, демон навалился, я снова вонзил меч, демон зарычал, попытался отстраниться, я тоже дернул меч на себя, но едва высвободил, ударил снова, а потом еще и еще.

Оранжевая кровь из демона хлестала струями и застывала на полу металлическими брызгами. Там вспыхивали огоньки, запахло горелым. Он сообразил наконец, что единственное спасение от боли – покончить со мной побыстрее, бросался и пытался достать лапами, пастью, или хотя бы сбить наземь корпусом. Я рубил и жалил мечом, но вскоре выдохся, а лютая боль то и дело стегала по телу с такой силой, что едва не терял сознание.

Не знаю, сколько мы так дрались, у демона регенерация, у меня она же, наконец я исхитрился сильным ударом отрубить когтистую пятерню. Она упала наземь с таким звуком, словно грохнулась стопудовая гиря. Демон ревел и надвигался, я жадно хватал ртом воздух. Сильный удар сбил меня на землю, но теперь я видел слабое место гада и, даже лежа на полу, ударил из всей силы по задней лапе.

Лезвие срезало в самом тонком месте, хотя лапы демона, как колонны в античном театре. Он взвыл, захрипел, словно подавился, а я откатился и вскочил на ноги. Меня шатало, стены качаются из стороны в сторону, от дыма першит в горле.

Я прохрипел:

– Убирайся… И передай своему хозяину…

Демон проревел:

– Ты… умрешь…

– Не говори «гоп», – прохрипел я.

– Ум… решь…