Джинкс - Сэйдж Блэквуд

Они обедали. Все блюда были приготовлены с помощью магии. Припасы – продукты и дрова – доставлялись к подножью обрыва и без присмотра лежали там до утра, пока Костоправ не поднимал их заклинанием на остров.

– Ну-с, как прошли сегодня твои исследования? – обратился Костоправ к Ривену. – Что-нибудь интересное нашел?

– Нет, сударь, – ответил Ривен.

– Но все погреба и башни облазил, так?

– Лишь для того, чтобы доставить вам удовольствие, сударь, – сказал Ривен. – Да. А вы, благородный Костоправ, смогли найти способ снять с меня заклятье?

– Пока не нашел, – ответил Костоправ. – Но работаю над этим.

– И о моем не забудьте, – вставила Эльфвина.

– Разумеется, моя дорогая, и над твоим я тоже работаю. – Он намазал булочку маслом и повернулся к Джинксу. – Я полагал, что к этому времени Симон уже должен был появиться. Не вытирай посуду хлебом. Где он?

Джинкс положил хлеб.

– Не знаю.

Костоправ обратился к Эльфвине:

– Где Симон?

– И я не знаю, – ответила она. – А что за снадобье мы составляли сегодня?

– Минуточку, дорогая. Не уводи разговор в сторону. Почему до сих пор нет Симона?

– Ему неможется, – ответила Эльфвина.

– Неможется? – Костоправ склонился над столом. – Что с ним такое?

– Кто-то пронзил его мечом.

– Ха. Давно пора! – Однако никакой радости лицо Костоправа не выразило. – Где это случилось?

– В Самарре.

Сам же Джинкс ей все и рассказал и теперь клял себя за это. Эльфвине вообще ничего говорить не следует.

– И что, рана серьезная? Он умирает?

– Да… нет. Я не знаю.

Костоправ посмотрел на Джинкса:

– Ну?

– Что «ну»? – спросил Джинкс.

И внутренне поежился, поняв, что ведет себя слишком дерзко. Однако раздавать оплеухи за обеденным столом Костоправ был, по-видимому, не склонен. Он снова обратился к Эльфвине:

– В таком случае… не исключено, что он умрет?

Непонятно почему, но выглядел Костоправ по-настоящему обеспокоенным.

– Полагаю, что да, – ответила Эльфвина.

– И этот глупый мальчишка бросил его, оставил без ухода? – Костоправ сердито повысил голос.

– За ним ухаживала его жена, – сказала Эльфвина.

– Жена? Разве у Симона есть жена?

– Есть, – подтвердила Эльфвина.

– Нелепость. У чародеев жен не бывает.

– Почему же? – спросила Эльфвина, скорее всего не из любопытства, а из желания остановить град сыпавшихся на нее вопросов.

– По множеству причин, моя дорогая. И полагаю, одна из них состоит в том, что из жен и детей получаются прекрасные заложники. На то, что у Симона есть дети, надеяться, я полагаю, не приходится?

– Этого я не знаю, – ответила Эльфвина.

– Детей нет, – сказал Джинкс. Пожалуй, эта откровенность опасной не будет. Кто знает, как поступил бы Костоправ с детьми Симона, если б они существовали? Но почему все-таки рана Симона так взволновала Костоправа?

Чародей достал из кармана птичку. С мгновение вглядывался в нее, а потом сказал:

– У тебя есть три дня, Симон. Приходи сюда в последний день августа и принеси то, что украл у меня. Если появишься позже, то Джинкса, боюсь, уже не увидишь.

* * *

На кровати Джинкса поджидала небольшая стопка книг. Должно быть, их принесла Эльфвина.

Книг у Костоправа было гораздо меньше, чем у Симона. Возможно, потому что Костоправ не бывал в Самарре. Джинкс начал перелистывать их. Все они были написаны на известных ему языках, но не на самарране.

Дверное заклинание обнаружилось в третьей. Джинкс внимательно прочел его три раза подряд. В дверь постучала Эльфвина.

– Входи, – сказал Джинкс.

– Нашел что-нибудь?

– Да, – сказал Джинкс. Он повернул книгу так, чтобы девочка увидела заклинание. Эльфвина нахмурилась. – Что это за язык?

– Староурвийский.

– На урвийский совсем не похож.

– Это мертвый язык. Я такого заклинания никогда раньше не видел, но думаю, это то самое, которое использует Симон. Нужно представиться двери, сказать, что ты теперь главный, а после назвать тех, перед кем она должна открываться.

И он перевел для девочки заклинание на современный урвийский.

– Ты можешь велеть двери открыться перед нами?

– Если мне удастся правильно произнести заклинание, – ответил Джинкс. И это было большое ЕСЛИ. Он и простое-то открывающее дверь заклинание так и не освоил: то, о котором Симон сказал, что оно – обычное подъемное заклинание, только направленное вбок.

– О, тебе все удастся. Мы возьмем с собой Ривена.

Прекрасно. Будет кому еще полюбоваться на провал Джинкса.

– Ты говорил, что за той дверью скрыта половина силы Костоправа, – продолжала Эльфвина.

– Половина – это самое малое.

Сила эта ощущалась как переменчивая и опасная.

– Пойдем туда нынче ночью, – сказала Эльфвина. – После того как заснет Костоправ. Ой, я просто жду не дождусь!

А вот Джинкс подождал бы подольше. С превеликим удовольствием.

* * *

Когда все трое прокрались в лабораторию Костоправа, прихватив с собой свечи, и сдвинули с лаза каменную плиту, было уже далеко за полночь.

– Тише! – прошептал Джинкс, услышав, как плита заскрежетала по полу. Ему казалось, что каждое движение создает слишком много шума. Ступни спускавшихся в подземелье Эльфвины и Ривена грохотали по железным перекладинам, и те звенели как колокола. Джинкс с зажатой под мышкой книгой спускался последним.

Они подошли по проходу к обитой железом двери.