Трон императора - Александр Мазин

Первыми ехали конные стрелки в зеленых куртках и круглых шапочках, обшитых полосками бронзы. То, что именно они, а не дозорная сотня Алых, возглавляли колонну, говорило: войско идет по своей земле. За стрелками – наемники Кайра, в разномастной одежде и доспехах всех оттенков кожи и всех народов: от айпегов до кансу. Дерзкие, свирепые, отважные. Кайр-Косогубый – впереди, в окружении избранных командиров. Кэр, в новенькой кольчуге и шлеме с черным султаном,– по правую руку тысяцкого. Кайр, сдвинув на затылок шлем, улыбнулся царю изуродованным ртом и отдал салют.

Фаргал шевельнулся в седле, и его конь нервно переступил ногами.

А мимо уже двигались пешие, налегке, без копий и щитов, с одними мечами. Их оружие, скорости ради, везли на повозках. Черные двигались быстрым шагом, стараясь не отстать от наемников… и не попасть под копыта тех, кто следовал за ними. Потому что начальник тысячи Алых Дарзал не придержит коня только потому, что у какого-то пехотинца устали ноги.

Алые замыкали колонну. Тоже знак того, что войско – на своей земле. Первые поравнялись с Фаргалом – и копья над красными шлемами качнулись. Будто ветер пробежал над тростником.

– Фар-гал! Фар-гал! – проревели мощные глотки.

И ревом прокатилось дальше, над лесом копий, над алыми пышными султанами:

– Фар-гал! Фар-гал!

У Императора потеплело в груди. Ненадолго. Он вспомнил, что поход этот – не против врагов государства Карнагрии, а против таких же карнагрийцев.

– Мятежников! – точно угадав настроение царя, произнес Люг, остановившийся позади Фаргала.

Император промолчал.

А мимо уже катились, грохоча огромными деревянными колесами, десятки повозок с припасами, с оснащением для стенобитных машин, с запасным оружием. Обоз велик, но был бы много больше, если б царь шел войной на чужую землю.

Повозки крепкие, лошади – сильные, а запас в дороге не помеха. Так рассуждал Саконнин. Среди прочих выделялась просторная крытая повозка царских магов. В узком окне мелькнуло сухое личико Мескеса.

Фаргал повернул жеребца и погнал его галопом в голову колонны. Он желал ехать впереди.

Городские ворота закрылись, и стражники проводили пыльный хвост колонны долгими взглядами. Шесть тысяч воинов – большая сила. Но царь не оставил город беззащитным. В столице по-прежнему довольно солдат, чтобы отразить любое нападение. Карнагрия – могучая держава. Слава Императору Фаргалу!

В первый же день войско покрыло около двадцати миль. И разбило лагерь во владениях благородного Брега.

Владыка лично явился приветствовать своего царя, позаботился о провианте, предлагал обеспечить и ночлегом. Царь отказался – он полагал, что воины в сухое время могут спать и под открытым небом. Он сам ночует в шатре только ради традиции. Лучше лежать на охапке сена и видеть над головой звездное небо.

Владыка не очень настаивал. Ночевка солдат в селении, как правило, недешево обходится жителям. А уж у наемников такие рожи…

Владыка откланялся и уехал.

Утром войско снялось и без происшествий покрыло еще двадцать миль.

Два человека занимали бо?льшую часть мыслей Кэра. Первым был Фаргал, второй – Ирдик. Нет, по справедливости, следовало поставить девушку на первое место.

Сын вождя нашел Ирдик Шера за день до выступления, и они смогли провести вместе только одну ночь. Чудесную ночь. И вынуждены были расстаться незадолго до восхода. Кэра ждал Кайр, а Кайра – множество дел, которые были скорее хозяйственными, чем военными.

Чтобы поднять по тревоге сотню воинов клана Мечей, требовалось меньше минуты. Чтобы подготовить родичей Кэра к переходу в несколько сотен миль, требовался час. Чтобы вывести в многодневный поход десять сотен разноплеменных вояк Кайра, мало и недели. Тысяцкий был прекрасным военачальником и сотниками поставил толковых воинов. Но только на то, чтобы собрать тысячу в казармах, потребовались целые сутки.

Кэр, которого родич постоянно держал рядом с собой, был удручен поведением солдат Кайра. Раньше он практически не сталкивался с основной массой этих молодцев, теперь же с прискорбием убедился: потребности плоти ставятся ими куда выше, чем воинский дух. Кодекс держал наемников в повиновении как стальные удила – норовистого коня. Кодекс и страх перед начальниками. Когда Кайр впадал в бешенство, даже у матерых десятников потели ладони. Кэр ни разу не видел, чтобы тысяцкий применил силу, но другие, похоже,– видели. Так что к положенному времени тысяча оказалась в готовности. Недосчитались только трех человек. Люди были главной проблемой Кайра. Провиантом и снаряжением занимались представители Царского Совета, а кони и военная амуниция у каждого воина были собственные и в полном порядке. За нарушение этого пункта Кодекса полагалось весьма суровое наказание. Наемник мог явиться на службу голым, но его конь, сбруя, оружие и амуниция должны были быть в полном комплекте и приличном состоянии.

Кэр повсюду следовал за тысячником: наблюдал, учился.

Многие задавались мыслью, почему начальник таскает с собой молокососа, но, разумеется, держали свои мысли при себе. Те же, кто знал Кэра, приближенные тысячника, его младшие командиры, обращались к юноше подчеркнуто дружелюбно. Не то чтобы он успел заслужить их уважение. Скорее, не дал повода относиться к себе иначе.