Жажда - Олег Бондарев

– Где находится излучатель?

– Думаю, где-то…

Закончить майор не успел. Зато успел, проявив невероятную, совершенно нечеловеческую ловкость, отпрыгнуть в сторону, уступая дорогу мчащемуся на бешеной скорости «КамАЗу».

* * *

Стало темно.

Нет, ощущение темноты возникло не из-за того, что небо облепили плотные тучи, а именно – стало темно, словно свет обратился в свою противоположность.

Темно стало всюду, но особенно – над Зелёным островом, который захватили не сумерки, а полноценная ночь.

Тьма окутала Ростов несмотря на то, что до заката оставалось несколько часов.

Тьма пришла…

– Жажда движет миром. Жажда дарует нам силу. Жажда есть соль чувств и движитель сущего! Жажда зовёт нас вперёд!

Факелы вспыхнули ярче, их пламя поднялось до середины клёна, и если бы свет огня был не красновато-жёлтым, а белым, могло показаться, что на поляну вернулся день.

– Жажда требует повиновения!

– Мы повинуемся, – произнёс распластавшийся на символе Слуги Зоран.

– Жажда требует крови!

– Мы приготовили жертвенного зверя!

– Жажда требует смерти…

Виктор медленно подвёл равнодушного Коллекционера к символу Перехода, и подоспевший Жрец ловко, стремительным, но необычайно точным движением перерезал маньяку горло.

– Да! – У Зорана, слегка привставшего над символом, раздулись ноздри. Он почувствовал лишь отголосок того наслаждения, которое должна дарить чужая смерть верным адептам Камня, и остро позавидовал Жрецу, на долю которого пришлась основная сладость.

А в следующий миг устыдился своей зависти и вновь уткнулся носом в символ Слуги, продолжая шептать восхваляющие арканы.

Кровь Коллекционера потоком хлынула на Ритуальный Круг. Смирнов, который наблюдал за происходящим от двери землянки, тоскливо завыл.

– Смерть Зверя напитает Символы нашей Жажды подлинной благодатью!

Вебер легко, как пушинку, подхватил ещё хрипящего Коллекционера, перевернул его и понёс, орошая Круг свежей кровью.

– Жажда требует!

– Да! – Внутри у Зорана стало сладко-сладко.

Жажда требует! Жажда зовёт, и только смерть способна напитать её. Жажда есть и цель, и смысл. Жажда есть жизнь.

– Жажда требует повиновения!

– Мы повинуемся, – повторил Зоран.

– Жажда требует крови!

– Мы приготовили жертвенного зверя!

Вебер швырнул опустевшего Коллекционера в сторону и подвёл к символу Перехода Смирнова. Тот выл, но не вырывался, будучи скован заклинанием пут.

– Жажда требует смерти…

Острый, как бритва, клинок ритуального ножа режет горло маньяка, и Вебер вновь отправляется в путь, насыщая Символы новой кровью.

– Приди к нам!

Корнюшин разводит руки в стороны и замирает.

– Приди, – повторяет Зоран, отползая с символа Слуги. Зоран чётко знает свою роль.

– Приди, – шепчет Виктор, вытрясая из Смирнова последние капли крови. После чего бросает тело рядом с Коллекционером и тоже отступает от нарисованных на земле Символов.

– Приди!

И огонь охватывает Круг.

Несколько секунд пламя пляшет, пожирая окропившую символы кровь, а затем яростно, словно истомлённый жаждой зверь, набрасывается на стоящее в центре дерево. Сразу – со всех сторон. Сразу – жестоко. Пламя схватывает древний клён так, словно не полное сил дерево возвышается в центре поляны, а сухостой, только и ждавший поднесённой спички. Пламя схватывает его, образует шумный огненный столб, безумным вихрем поднявшийся к небу, через минуту рассыпается миллиардами яростных искр, и когда раскалённая метель оседает, вместо роскошного древа в центре поляны оказывается чёрный обелиск, украшенный причудливыми письменами.

– Камень! – всхлипывает Корнюшин. – Мой Камень!

И опускается на колени, следуя примеру чуда и люда.

* * *

– Бей его!

– Не жалей!

– Ногами!

– Вызывайте подкрепление!

– Немедленно разойдитесь!

– Смерть ментам!

На улице дрались…

Нет, пожалуй: на улице ДРАЛИСЬ. Все со всеми, и каждый против всех. Простые прохожие с бандитами, женщины с мужчинами, подростки друг с другом, а все вместе – с полицейскими, которые ещё надеялись привести людей в чувство.

Но с каждой секундой надежды таяли, как снег под солнцем.

Потому что они уже давно начали применять водомёты и резиновые пули и успели убедиться, что спецсредства не помогают: люди не боялись. Не боялись ничего. Люди хотели только одного – убивать.

Посреди улицы горел перевёрнутый патрульный внедорожник. Напротив него – рейсовый автобус со спущенными шинами, похожим на решето корпусом и выбитыми окнами. Несколько минут назад здесь произошла перестрелка: полицейских зажали в огненные тиски с двух сторон, и автобус случайно попал под огонь. Потом явился спецназ, и напавшие на блюстителей порядка горожане разбежались.

Раненых и три трупа унесли, а машины продолжали гореть.

– Да? – тихо произнёс Томба, поднося к уху зазвонивший телефон. – Я слушаю.

Он не сводил взгляд с горящей машины.

– Это Терс.

– Слышу.

– Как дела у тебя?

– Нормально…

– Правда?

– А ты как думаешь?! – резко и неожиданно, без всякого предупреждения взорвался шас. – У меня всё плохо, Спящий тебя умой! У меня под окнами стреляют! Челы окончательно рехнулись: бегают по улицам и дерутся! Что происходит?

– Не открывай никому дверь, – посоветовал хван.

– Без тебя знаю.

Помещение ломбарда было отлично защищено магией: невидимые стены защищали от ударов и взрывов видимые, каменные; особое усиление приходилось на дверь и окна, способные выдержать пулемётную очередь в упор; но её не должно было случиться, поскольку мощное гипнотическое поле «Ничего особенного» заставляло спятивших горожан старательно отворачиваться от ломбарда. С другой стороны, Магар видел, что нынешние беспорядки не имеют ничего общего с погромами: челы не грабили и не мародёрствовали, они просто убивали друг друга. Причём абсолютно бессистемно: не «чёрных», не «белых», не полицейских, а всех, кто попадался на пути. Объединялись в группы, чтобы справиться с сильными противниками, и с яростью набрасывались друг на друга после победы.

Они хотели убивать.

Ничего больше.

– Я постараюсь всё уладить, – негромко пообещал хван.