Семь чудес и временной разлом - Питер Леранжис

Сфинкс взметнулась в воздух и приземлилась в считаных дюймах от меня. Ее раскаленное дыхание опалило мне кожу.

– Я была лишь статуей, пока принц Атлантиды не наделил меня сознанием. И хотя я была скована своей каменной оболочкой, я могла видеть мир, красоту пирамид. Что за блаженство! Но этому магу было известно о характере сфинксов. Мы создания чистой логики. Наша пища – это выбор. Загадки. И он задал мне одну: что в покое видит все и сохраняет неподвижность, в несчастье видит смерть и стремительно перемещается, кому успех принесет вечную жизнь, а при неудаче он обратится в прах?

– Я… Я сдаюсь, – признал я.

– Ответ – это я, – сказала Сфинкс. – Видишь ли, мне был дан выбор, хочу ли я жить. Останусь ли я в камне и буду охранять волшебную сферу, которую он оставил в Великой пирамиде, оживая лишь при попытке ее украсть? Наградой мне за успешную службу до возвращения Массарима стала бы свобода, какой обладают птицы и ящерицы! Но если локулус окажется украден и я не смогу его вернуть, я обращусь в прах. И я согласилась. И остаюсь верна этим условиям.

– Но Массарим не вернется, – возразил я. – Он умер.

Сфинкс уставилась на меня огромными злыми глазами:

– У меня нет причин тебе верить. Но я есть я, и точно так же, как поступил Массарим со мной, я предлагаю тебе выбор. Ответишь правильно на мой вопрос – и я заберу локулус и оставлю тебя в живых. Ответишь неправильно – и я убью тебя.

– Что это за выбор такой? – возмутился Касс. – Так нечестно!

Сфинкс повернулась к нему:

– Тогда я спрошу тебя.

Касс сглотнул:

– Хотя, если подумать, вполне честно. Даже очень честно. Но здесь полно людей, которые намного умнее меня…

– Кто, – начала Сфинкс, – утром ходит на четырех ногах, днем на двух, вечером на трех?

– О-о! О-о! Я знаю! – воскликнула Элоиза.

Касс резко к ней повернулся:

– Ты знаешь?

– Конечно! – ответила Элоиза. – Все знают. Это известная загадка!

– Я спросила мальчика! – Сфинкс вытянула переднюю лапу и опустил ее на голову Касса. – Он должен ответить, или он умрет.

– Э-э… Э-э… погоди, – пролепетал Касс. – Так… ты сказал, на четырех ногах? Хм, дай-ка прикинуть варианты. А нельзя повторить вопрос?

Сфинкс отпустила Касса и села на задние лапы. Она покосилась на меня, и я заметил, как из ее пасти потекла слюна.

– Стой! – воскликнул Касс. – Я отвечу. Обещаю. Только дай мне подумать. У меня есть время на раздумья?

Дрожа от страха, я расстегнул рюкзак и достал локулус языков, готовый в любой момент отдать его. Я не мог позволить Кассу умереть, только не так. Если Сфинкс заберет локулус, нам всего лишь придется потом слетать в Египет и вернуть его – после того, как мы спасем Эли.

– Джек… – подала голос Алия.

– Это чувак! – донесся из кальдеры голос Марко. – Он ползает на четвереньках в младенчестве, став взрослым, ходит на двух ногах и опирается на палочку в старости! Динь-дон-дон! И Марко зарабатывает двойные очки!

Сфинкс резко развернулась.

– Я спрашивала не тебя! – взревело чудовище.

Но Марко было плевать на правила. Он выбежал из темноты с занесенным над головой золотым мечом, инкрустированным драгоценными камнями. Тем самым, что затыкал разлом. Магический меч короля Ула’ара Ищис.

Он столетия проторчал в разломе. Благодаря ему контролировался поток энергии и разлом оставался закрытым. Вытащить его означало выпустить на волю чудовищ и дестабилизировать остров.

Марко умудрился совершить самую колоссальную глупость из всех возможных.

– Ты что делаешь?! – закричал я. – Нельзя вынимать меч!

Марко с боевым кличем прыгнул на Сфинкса. Чудовище расправило крылья и бросилось ему навстречу. Развернувшись в воздухе, Марко взмахнул Ищисом и срезал кончик крыла.

Вопль чудовища заполнил кальдеру. Из раны брызнула кровь. Сфинкс оскалилась и припала на лапы.

От его прыжка земля содрогнулась. По кальдере разнеслось эхо от низкого стона. Сфинкс покачнулась и упала на бок.

Вскочив, Марко всадил меч в грудь чудовища.