Золотой пленник - Алекс Орлов

Еще три дня после разговора с капитаном фон Криспом Питер наслаждался относительной свободой – он больше не чувствовал той тяжести, что висела над ним каменной глыбой, угрожая в любой момент обрушиться и раздавить. Война с Рафтером тоже затухла – тюкнув интенданта мешком на глазах у всех, капитан оказал целому лагерю хорошую услугу.

Больше других веселился Спирос, ведь теперь у них с грозным Рафтером были одинаковые синяки под глазами. К тому же у предводителя бандитов оказался сломан нос: лекарь вправил его как мог, однако заметная кривизна осталась.

– Мне начинает здесь нравиться, – признался Крафт, поедая дополнительную порцию каши, которую получил у повара за заточку ножей. Добавка досталась каждому из четверки, и Густав был этому особенно рад: он твердил, что для побега ему нужны силы.

– Раньше ты рвался на войну, – заметил Спирос.

– Я и теперь рвусь, просто здесь стало не так тошно. Мы теперь и Рафтеру ничего не должны, правда ведь?

– Да, пока он притих.

– Эй, смотрите! Новый офицер в лагере! – указал Питер на господина в черном с серебром камзоле и в черной же шляпе с красным пером.

– Что за форма такая? – удивился Спирос.

– Это не офицер, это военный дознаватель из департамента надзора, – сообщил разбиравшийся в военных чинах Крафт.

– А чего здесь делать дознавателю? – удивился Питер, следя за тем, как сержант Уэйт подводит к прибывшему чиновнику лейтенанта Горна. Обменявшись приветствиями, они двинулись вместе в сторону шатра для офицеров.

– Никак за нашим командиром прибыл, – сказал Крафт.

– Может, вечером в Лонгрене подрался? – предположил Спирос.

– Неужто господа офицеры дерутся? – усомнился Питер.

Крафт, Спирос и даже Густав засмеялись.

– Дерутся, но не на кулаках, а на мечах – до смерти.

– Тоже скажешь, – не поверил Питер.

– Эх, дружище, молод ты еще, многого не знаешь. Да для господ военных зарубить обидчика – великая честь, хотя бывает, что за убийство высокопоставленного дворянина можно угодить в тюрьму.

Капитан сидел положив ногу на ногу и смежив веки, дремал с непокрытой головой. Он использовал обеденный перерыв для того, чтобы вздремнуть минутку-другую: после вчерашнего визита карсаматов то ли со страху, то ли от удивления он крепко набрался хереса и с утра был едва живой. Даже мардиганец и тот с презрением косился на него, а от волны перегара возмущенно тряс головой, норовя пойти боком и сбросить наездника в пыль.

– Полно, полно, братец, – уговаривал его капитан, пока они поднимались в гору. – Я, конечно, подлец, тут и говорить не о чем, но ты подумай своей лошадиной головой: если бы я не выпил, мне бы захотелось играть, а в кости в последнее время совсем не везет. Я б спустил все золото, а потом бы и тебя проиграл… Ну разве так было бы лучше? Стой! Тпру, каналья!

После разминки с учебными ротами в голове немного прояснилось, но не так, чтобы стало совсем хорошо.

Услышав голоса, фон Крисп решил, что ему мерещится – чего не покажется с похмелья, но полог откинули, и в шатер вошел лейтенант Горн – капитан узнал его по шагам, – а с ним еще кто-то.

«Не буду открывать глаза, пусть проваливают», – равнодушно подумал фон Крисп, его веки были словно свинцом налиты.

– Капитан, разрешите вам представить следователя дознавательного департамента…

– Не трудитесь, Горн, мы знакомы, – проскрипел фон Крисп, узнав графа Авентира: с ним полгода назад он крепко повздорил и подрался на дуэли. Авентир был с двумя дружками, земельскими баронами, и поскольку других свидетелей из дворян не было, на него бросилась вся троица. Пришлось нелегко, он получил в бок кинжалом, зато отправил на тот свет одного из мерзавцев-баронов, другой сбежал и вызвал стражу.