Пустошь - Андрей Красников

На несколько мгновений все застыли. А затем Анкар закричал.

Страшный вопль, исполненный невыносимых страданий, заставил меня закрыть уши ладонями. Не помогло. Охотник кричал на одной ноте, с надрывом, отчаянно и безнадежно. Кричал, держась за стремительно приобретающую холодный серый цвет руку. Кричал, уже упав на пол и конвульсивно дергаясь. А потом как-то сразу затих, обратив застывшее лицо к укрытому полумраком высокому потолку.

Золотые прожилки погасли.

Взгляды оставшихся охотников обратились ко мне. Сейкон смотрел с отрешенной задумчивостью. Тамаск – с обиженным удивлением. А глаза Лики полыхали ненавистью.

– Ты…

– Заткнись, дура, – послышался холодный голос Сейкона. – Сидеть и молчать!

Как ни странно, девушка послушалась и замолкла, продолжая ненавидяще смотреть на меня. Наверное, действительно не первый раз в Пустоши.

– Ему была предсказана смерть, – продолжил командир. – Она случилась. То, что он погиб из-за меча Рико, – случайность, и парень в ней не виноват.

– Но предупредить бы мог! – выпалил Тамаск.

– Я сам не знал, – проговорил я, чувствуя, насколько жалкими выглядят сейчас оправдания. – Я ведь его только нашел и ни с кем не сражался…

– Верю, – вздохнул Сейкон. – Лики, успокойся. Здесь не место и не время для истерик.

Девушка кивнула и отвернулась. Чувствую, что с ней мне теперь нужно держаться как можно более осторожно. Засадит кинжал под ребра – и никакая магия не поможет.

Уже собранную в руке энергию я вновь отпустил гулять в организм. Вроде пронесло.

– Подбери эту гадость, – кивнул на меч Тамаск. – Видеть его противно.

Я спрятал клинок в ножны и вернулся на свою скамейку. Наступило напряженное молчание.

– Пойдем отнесем его в сторонку, командир? – наконец проговорил Тамаск.

Глядя, как охотники уносят своего товарища, я лихорадочно пытался продумать варианты на случай, если им захочется поквитаться со мной. Конечно, восприняли смерть Анкара они гораздо спокойнее, чем это сделали бы обычные люди: здесь, в конце концов, Пустошь. Каждый, кто сюда отправляется, должен быть готов к таким неожиданностям. Но все же, все же…

Варианты были плохие. Я мог, практически гарантированно, убить одного из них заклинанием. Возможно, еще кого-то удастся задеть мечом. А третий убьет уже меня.

Я невольно поежился и бросил взгляд в сторону Лики. Охотница сидела и безучастно смотрела в пол, на то место, где только что лежало тело. Интересно, они были близки? Или это просто тоска по товарищу?

Сейкон с Тамаском вернулись и молча расселись по своим местам. Минут двадцать прошло в тоскливом безмолвии, затем командир, вздохнув, поинтересовался:

– Рико, ты говорил, что в Хрустальном в охотники идут все, кто хоть что-то умеет. А ты что можешь?

– Вижу магические потоки, – пожал я плечами, радуясь тому, что тишина закончилась. – Еще могу немного себя лечить, но это очень долго. Очень.

– Полезно в Пустоши, – грустно кивнул Тамаск. – в Утесе тебе несложно будет найти группу, если захочешь продолжить гулять.

– Главное, про меч свой рассказать не забудь, – язвительно произнесла Лики.

– Подожди-ка, – внезапно оживился Сейкон. – Когда, говоришь, ты из Хрустального ушел?

– В середине осени, а что?

– Это тогда, когда Шаран Туманник в городе погром устроил? Сначала спалил башню местного мага, а затем – какой-то трактир вместе с хозяином? Говорят…

Голос охотника потускнел, заглушаемый тонким комариным писком в ушах.

– Что, прости, ты сказал? – тихо произнес я, уставившись себе на ноги. – Что он сжег?

– Говорят, трактир какой-то, – пожал плечами Сейкон. – Вместе с трактирщиком и, кажется, прислугой. Говорят, искал какого-то ученика мага из той башни, а трактирщик его вроде бы укрывал. А что? Знал их?

Я поднял голову, чтобы неожиданно накатившие слезы не начали капать из глаз, и промолчал. Взгляд остановился на ближайшей ко мне статуе, изображавшей, наверное, какого-то древнего волшебника. Его черты почему-то показались мне похожими на лицо почти стершегося из памяти мага. Шаран Туманник, значит… Сволочь…

Пальцы правой руки конвульсивно дернулись, словно сжимая чье-то горло.

– Падаль…

Голова статуи скрипнула и раскололась, осыпаясь осколками мрамора. Охотники повскакивали со своих мест.

– Что это?

Я постарался успокоиться, но это получалось из рук вон плохо. Перед глазами маячило лицо отца – последнего родного человека, оставшегося у меня. Которого теперь тоже не стало…

– Эй, Рико, – осторожно проговорил Тамаск, – ты чего?

– Подожди-ка… – удивленно протянул Сейкон. – Похоже, ты и есть тот самый ученик мага, за голову которого Шаран назначил награду в пятьсот золотых…

Лучше бы ты действительно молчал, как тебе советовал парнишка. Я повернулся к охотникам:

– И что с того?

– Да ничего, – протянул Сейкон, глянув на Тамаска. Тот едва заметно кивнул. – Пошел!

Чего-то подобного я ожидал. Сложно не ожидать, когда последние полгода твоей жизни все подряд за тобой гоняются и пытаются убить по самым разным причинам. Поэтому, когда командир рванулся ко мне, вытаскивая из-за пояса короткий клинок, я просто и без затей выбросил ему навстречу руку.

Кожаная куртка на груди у охотника слегка промялась, словно от толчка ладонью, а затем, вспыхнув, провалилась внутрь. Из спины Сейкона вырвался огненный факел, заставив бросившегося следом Тамаска с проклятием отпрянуть в сторону. Мертвое тело, пробежав по инерции еще два шага, ничком рухнуло мне под ноги.

Нахлынула слабость, заставляя без сил откинуться на спинку скамьи и мешая вытащить меч. Ну же, мне нужно всего несколько минут…

Само собой, никто их мне дарить не стал. Взревев раненым вепрем, Тамаск вновь бросился вперед, а Лики у него из-за спины швырнула кинжал. Оружие пролетело у меня над плечом и звякнуло о камни где-то позади. Правильно ее Сейкон дурой обозвал…

Отчаянным усилием я все же поднялся со скамьи и махнул мечом в сторону охотника. Тот, злобно оскалившись, неуловимым движением своего клинка отвел мое оружие в сторону и вниз, а затем хладнокровно вогнал неизвестно откуда появившийся в левой руке нож мне в грудь.

Падая обратно на скамью и чувствуя, что проиграл последнюю схватку в своей жизни, я сумел напоследок лишь конвульсивно дернуть мечом.

Лезвие, едва шевельнувшись от моего слабого движения, царапнуло охотника по ноге, слегка надорвав штанину.

А затем меч вывернулся у меня из руки. Я сделал все что мог. И сейчас меня убьют.

Как-то отрешенно, не чувствуя вообще ничего, я слышал вопли умирающего человека. Демон не обманул, вручив мне действительно страшное оружие. Почему, зачем? Интересно, как на это смотрит небесная богиня?