Не буди короля мертвых - Сильвия Лайм

Анарель короля мертвых за этот день невероятно вырос. Превратился в мощный водоворот черной силы, способный пропустить через себя лавину Тьмы. И замок Файрел в этом лишь помогал.

Сперва у паука отвалились лапки, истлели, словно сталь, поеденная ржавчиной, а затем вовсе исчезли, увлекая за собой и ненасытное брюшко проклятья.

Наконец маленькая некромантка вздохнула. Глубоко и легко. Словно не находилась в тяжелом обмороке на грани смерти, а просто безмятежно спала.

Сумеречные черепа на ее шее сверкнули алыми глазницами и потухли. Их помощь больше не требовалась.

Губы Рейва дрогнули, словно он хотел улыбнуться. Но лицо так и осталось неподвижным. Он все еще был зол. Но, конечно, совсем не на несчастную девочку с волосами цвета стали.

Некромант протянул руку и зарылся пальцами в темно-серебристых прядях. Только сейчас он заметил, что ее волосы распущены. Девушка была в том же платье, что и утром, но прическа оказалась расплетена.

Рейв посмотрел на зомби, приподняв бровь. Задавать вопросы не пришлось. Зомзом совсем по-человечески пожал плечами и протянул мужчине женскую заколку.

— Нежить с фантазией? — мрачно усмехнулся Рейв, забирая украшение, которое покупалось вместе с нарядом. — Так и представляю, как ты сидел и от нечего делать расплетал ей локоны. Неужели у меня хоть раз в жизни получился зомби, страдающий от скуки? Это почти по-человечески.

Некромант вздохнул, скептически оглядывая неподвижного мертвеца и, наконец, спросил.

— Ты хорошо охранял нашу малышку?

Зомзом поспешно кивнул.

— Хорошо. У меня есть для тебя подарок.

С этими словами он достал из кармана пропитавшийся кровью платок и вынул из него холодный человеческий язык.

— Открой рот.

Зомби послушался, разевая черный пустой провал.

Некромант приложил язык к глотке мертвеца и прошептал:

— W`ies ghenre ill rante v`irh…**

Зомзом зашипел, словно от боли. А может, это шипела плоть у него в горле. Но уже в следующее мгновение он несколько раз открыл и закрыл рот, громко почавкал и произнес:

— Virhasse.

— Не за что… друг.

Страшные глаза мертвеца сверкнули алым, но он ничего не ответил.

— И не забывай, что для всех в этом замке ты нем, — добавил тихо Рейв и приложил палец к губам.

Теперь он улыбался.

*Hierde — «растворись» (эшгенр.).

**W`ies ghenre ill rante v`irh… — «Пусть чужая плоть станет твоей собственной…» (эшгенр.).

Ангелина

Понятия не имею, что произошло, и как я попала в кровать. Словно вырезали кусок памяти.

Просто открыла утром глаза, будто очнулась после долгого сна. Только вот комната была мне незнакома, а праздничный наряд намекал, что я отключилась прямо в одежде.

— Рейв? — произнесла я первым делом, увидев некроманта в шикарном малиновом кресле неподалеку.

Кстати, покои были просто удивительными. В два раза больше прежних, великолепно обставленные, с декоративной резьбой на мебели и рисунками прямо на стенах.

— Рейв, где мы? И какого драугра я делаю в постели в одежде?

Некромант улыбнулся, отставил в сторону чашку с ароматным кофе и подошел ко мне. Кровать продавилась под его весом. На этот раз я всеми силами старалась не краснеть оттого что мы снова рядом на одной кровати. Я же не голая, в самом деле, так чего беспокоиться?

— Малышка, ты упала в обморок, — спокойно ответил он и взял меня за руку.

Мурашки пробежали по спине. Вот вроде бы ничего особенного не происходит, но…

Тьма и Сумерки…

Пальцы скользнули по моему запястью, подушечки, рисуя круг, погладили кожу.

— В обморок? — выдохнула я, не отрываясь от темных, подозрительно хитрых глаз.

— Да, — легко кивнул мужчина и небрежно отбросил назад прядь, упавшую на лоб. — Похоже, перегрелась на солнце. Как ты себя чувствуешь?

Сегодня волосы Рейва были распущены и мягкой волной падали на плечи. Шторы еще не открыли, и в полумраке комнаты пряди отливали синевой, как черный сапфир. Как ночное небо.

Рука сама по себе дернулась, чтобы прикоснуться к ним. Пропустить сквозь пальцы.

Вспомнить, насколько они мягкие.

Но я тут же остановилась, нервно опустив взгляд.

«Как я себя чувствую, Рейв? Как я могу себя чувствовать, если не контролирую собственные порывы? Еще немножко посиди рядом, и я полезу проверять, насколько мягкие у тебя губы…».

И, громко сглотнув, проговорила:

— Похоже, голова еще плохо соображает.

Рейв сдвинул брови и коснулся моего лба. Но как будто чисто для видимости. Потом рука скользнула ниже, и он, не сводя с меня серьезного взгляда, под которым совершенно не хотелось спорить, положил ладонь на грудь.

Сердце забилось ошеломляюще быстро. Стучало прямо под его пальцами, грозя вот-вот выломать грудную клетку.

Я приоткрыла рот и глубоко вздохнула.

От этого движения грудь поднялась, и ладонь еще сильнее прижалась ко мне.

Рейв замер. Темные радужки стали совсем черными. Дыхание на миг прервалось, когда он опустился взглядом к моим приоткрытым губам…

— Ангел?.. — то ли спросил, то ли хотел что-то сказать.

В следующую секунду я скорее почувствовала, чем ощутила, как он вот-вот уберет ладонь. И сразу же обхватила его запястье, заставив удержать руку.

Некромант резко выдохнул, очерчивая взглядом вырез платья, которого касался.

От его вмиг потяжелевшего дыхания у меня потемнело перед глазами.

— Ангел… — повторил он вдруг понизившимся голосом и медленно провел пальцем по кромке декольте. — Малышка…

Но уже через мгновение неожиданно резко повернул голову в сторону и сжал зубы. Словно увидел что-то.

Я посмотрела туда же, но не заметила ничего, что могло бы привлечь внимание некроманта.

— Рейв? Ты там кого-то увидел? — решила пошутить я. Но улыбка получилась вялой и неуверенной, потому что мужчина мгновенно помрачнел.

Он убрал руку и глубоко вздохнул.

— Нет, никого. Я… задумался.

А потом добавил, словно собирался уходить:

— Я уверен, твоя слабость скоро пройдет. Хотя мне, конечно, до лекаря далеко, но, думаю, ты уже в порядке.

Встал с кровати, явно направляясь к выходу. Я едва успела схватить его за руку и, потянув, спросить:

— Рейв, что с тобой происходит?

Ведь я заметила, что такие перемены с ним случаются не впервые. Сперва он улыбается, он беззаботен и даже счастлив. Но уже через мгновение на лице может случайно промелькнуть такая ярость, что пронизывает до костей.