Черная царевна - Оксана Глазнева

— Мальчик мой, — почти ласково сказал он, — мы это уже обсуждали. Нет никаких доказательств, что она жива. И даже если жива, я не потрачу на Хенни мой главный козырь. И ты, — с нажимом закончил он, — не потратишь.

Роджер свою сестру не любил.

Морская богиня была красивой, жестокой и непостоянной, как море. Она не была самой могущественной из богов-сиблингов, но была самой почитаемой. Люди строили ей храмы от севера до юга, но ее жажда власти не знала границ. Марина любила лишь себя, ценила лишь себя. Люди, вторые боги и первые были для нее инструментами, не ценнее гребня для волос.

Роджер старался не вмешиваться, оставляя право судить ее Яроку, но сегодня усомнился в своем решении.

Как-то незаметно, год за годом, столетие за столетием, Марина все больше влияла на Яблоневый Край. Марк и Леший, зная ее вспыльчивый характер, давно сторонились ее. Мокошь, как и Роджер, придерживалась нейтралитета, а Ярок ее любил. Все это время Роджер ни минуты не сомневался в брате. Когда старший брат простил Марине замерзшее Белое море, когда позволил принимать человеческие жертвы, когда отдал ей Исток, Роджер не спорил. И только сейчас, идя на обман ради любимой женщины, вдруг усомнился в брате.

Чем больше Роджер думал об этом, тем страшней казалась эта ошибка. Но именно сейчас спорить с Мариной было нельзя — Источник жизни, тот, что питает и рождает все сущее на земле, находился в ее подводном царстве. Бог мертвых не мог приблизиться к Источнику жизни. Значит, нужно просить.

Они встретились в доме Мокоши в Дионе.

Когда-то здесь был большой архипелаг, населенный смуглым черноволосым народом девкалеонов, но чародейские войны уничтожили и его. На месте затонувшего государства остался лишь каменистый остров — вершина некогда самой высокой горы. Город Дион наполовину ушел под воду. В ясные дни, прогуливаясь по берегу, можно было рассмотреть сквозь воду крыши затонувших домов, пустые, занесенные илом улицы и статуи древних чародеев.

Роджер не любил это место, слишком много воспоминаний оно хранило. А Мокошь — любила, по той же причине.

Город Дион — был их родиной.

За последние три тысячи лет дворец не изменился. Как Черная башня Варты, как Маяк в Царстве Мертвых, камни здешних стен были созданы демиургами. Вечные, несокрушимые. Дворец пережил своих создателей, пережил узурпаторов и, возможно, переживет конец света. В этой безмятежной несокрушимости было что-то успокаивающее, что нравилось его сестре и что не нравилось ему.

Мокошь привычно вязала, сидя в кресле у окна. Она слушала гостей, но не вмешивалась.

Марина села на мраморное ограждение высохшего фонтана, вытянула ноги, изогнула спину. Морская богиня была в своем любимом алом сари, обернутом вокруг гибкого тела. Она смотрела на брата, по-лисьи прищурив глаза, и улыбалась.

— Слышала, ты отказался от своей невесты? — первой завела разговор богиня.

— Где слышала? — небрежно спросил Роджер, садясь в кресло рядом с Мокошью.

— Так да или нет? Или ты всерьез решил жениться на этом ребенке? А может, возьмешь в любовницы? Не думала, что тебе такое нравится…

— Пустое говоришь.

— Тогда что? Совершенно бесполезный подарок. Впрочем, Мокошь никогда не дарила полезных.

— Какое бы решение я ни принял, тебя это не касается. Я позвал тебя для другого разговора. Мне нужна живая вода.

Марина потянулась, грациозная как кошка, поднялась и подошла к брату.

— Решил кого-то оживить?

— Это мое дело.

Марина прищурилась.

— Хорошо. Тогда и мне окажи услугу.

— Чего ты хочешь?

— Твою девочку. Раз ты не намерен жениться и в любовницы не берешь, так отдай ее мне.

— Зачем она тебе?

Марина пожала плечами.

— Заберу к себе. Я совсем заскучала одна во дворце, а в Яблоневом Крае ей все равно не будет покоя… Ну, так что? Договорились?

— Нет. Она моя.

— Что ж. Тогда уговора не будет.

Они мгновение смотрели друг другу в глаза. В конце концов, она сдалась. Улыбнулась, погладила его по руке.

— Не сердись, дорогой!

Роджер поморщился от ее прикосновения, и она это заметила. Виду не подала, но руку убрала.

— Почему я не нравлюсь тебе, а она нравится? Даже Ярок меня хочет, так почему не ты?

— Он любит твою порочность, Иара. Я — нет.

Богиня подошла к иссякшему фонтану. Роджер ждал. Если Марина не ушла сразу, значит они еще могут договориться.

— Я слышала, Милость и Пасиа Грина запретили ей видеть тебя? Давай так: если девочка не предаст тебя, прожив год в моем царстве, я отдам тебе живую воду.

— А если нет?

— Если не устоит, влюбится в другого, если откажется, предаст мыслью, словом и ти поступком — я оставлю ее в подводном мире навечно, а ты никогда не получишь живой воды.

— Хорошо. Но за это время ты не причинишь ей вреда. Ни словом, ни делом, ни сама, ни через кого-то. Иначе договор будет недействительным. Я заберу девочку и живую воду, а ты прекратишь принимать человеческие жертвы.

— Хорошо, дорогой. Но и ты не подойдешь к ней. Никаких обходных путей и двойных смыслов. Год есть год. Если ты испугаешься, не дождешься, если хоть на шаг приблизишься к ней, если попробуешь рассказать о нашем уговоре, дать намек сам или через посредника — нашему соглашению конец.

Женщина улыбнулась, оказалась перед Роджером намеренно близко, так, что грудью коснулась его скрещенных рук.

— Договорились, — ответил Роджер и пропал.

— Высокомерный ублюдок, — процедила сквозь зубы Марина.

За окном канатной дороги наступала осень. Лес, медленно проплывающий под кабинками, словно потеками акварели, окрашен зеленым, красным, карминовым и желтым; чем дальше они уезжали от Побережья, тем холоднее становился воздух.

Со времени ее побега из Варты прошел год.

Она уезжала отсюда осенью и возвращается в осень, будто и не было этого времени. Ничего не изменилось. Она не совершила ни одного из предсказанных подвигов, так и не научилась колдовству, у нее не добавилось друзей и любимый все так же далеко, и все-таки Надя чувствовала себя другим человеком.

Царевна и сама не понимала толком, что в ней изменилось, но теперь готова была взглянуть в глаза обвинителей, готова к борьбе за свою жизнь и готова отвечать за свои поступки и свою трусость. Она больше не боялась. И когда пропал страх и стыд, она вдруг поняла, что безмерно скучает по отцу, по саду на крыше и пани Ожине. В Варте есть большая библиотека чародейских книг, а значит, она сможет узнать что-то новое и, кто знает, может, научиться колдовать.

Они провели в пути четыре дня. Капитан Эльзант ждал, что она сбежит, поэтому днем и ночью не сводил с нее глаз. Надя чувствовала себя кольцом. Дорогим золотым колечком, которое носят на руке, а на ночь оставляют в бархатной коробочке.