Час полнолуния - Андрей Васильев

Чайник Родька не поставил, как видно, чтобы у Светки не возникло лишних вопросов, но стол накрыл, расставив на нем вазочки с сушками, конфетами и печеньем. Так что – не примерещился мне шепоток из подвала, я и в самом деле под «колпаком». Сделали подъездные на пару с Родионом из моей жизни аналог «Дома-2», и теперь с интересом наблюдают за происходящим.

– А чего посущественней есть? – громко спросила Мезенцева, окинув взглядом стол. – Колбаса там, сыр?

Прикрытая дверь, ведущая в комнату, распахнулась, и на пороге появился Родька с округлившимися от непонимания глазами.

Он посмотрел на меня, потряс башкой, потыкал лапой сначала в сторону окна, а после в направлении Мезенцевой, которая уже грызла печенюшку, соря крошками и с интересом наблюдая за происходящим. Закончилась немая мизансцена разведением лап в разные стороны и приданием мордочке выражения «не понимаю!».

– Да-да, мой маленький мохнатый друг, это снова я, – абсолютно верно истолковала немые страдания моего слуги Мезенцева. – Ты-то ждал, что пожалует другая гостья, а тут нежданчик в виде меня, любимой. Я бы даже сказала – облом. Но не грусти, ты не один такой. Хозяин твой тоже не очень рад подобному раскладу.

– Вон пошла, – негромко приказал ей Нифонтов. – Надоела. Серьезно.

– Все-все, – как видно, уловила что-то совсем уже нехорошее в его интонациях Женька, мигом присмиревшая. – Молчу.

Родька с невыразимой печалью уставился на меня. И такая грусть обнаружилась в его круглых глазах, такое разочарование в жизни, что мне даже неловко стало.

– Это жизнь, – объяснил я слуге. – В ней всякое случается. Извини.

Мезенцева хмыкнула, но промолчала, запихав для верности в рот целиковую печенину и смачно ей захрустев.

Родька бросил в сторону девушки короткий взгляд, после чего та немедленно закашлялась, да так сильно, что аж согнулась, задыхаясь.

А что, он и так умеет? Не знал.

– Получила? – с удовлетворением произнес Нифонтов, подходя к Женьке. – А вот не зли тех, кто при желании может устроить тебе веселье с последующей кремацией.

Он несколько раз с силой хлопнул ее по спине.

– Уффф! – с трудом восстановив дыхание и выплюнув остатки печенья в ладонь, просипела Женька. – Как же вы мне все…

– Что именно? – уточнил Нифонтов любезно.

– Дороги! – почти проорала Мезенцева, выбрасывая несъеденное в мусорное ведро, открывая кран и наклоняясь к нему. – Особенно ты, глазастик.

Родька погрозил ей лапой и тихонько скрылся в комнате.

– Нет у человека ума, – пожаловался мне Нифонтов. – Напрочь. Как и инстинкта самосохранения. Не понимает, что несет.

В этот момент кран дернулся, а следом за этим Мезенцевой в лицо ударила струя воды. Выглядело это так, словно кто-то невидимый приложил к нему палец, очень верно рассчитав, кого именно ему хочется обрызгать.

Сдается мне, Вавила Силыч тоже решил не оставаться в стороне. А может, за Родьку обиделся.

– Да вашу мать! – заорала Женька, пытаясь спешно закрыть воду. – Что же это такое?

– Это? – Николай иезуитски улыбнулся. – Злонравия достойные плоды. Садись на табуретку и прикинься восковой фигурой. Поверь, данный вариант на текущий момент для тебя лучшее решение.

Женька цапнула кухонное полотенце и вытерлась им, а затем последовала совету старшего товарища.

– Я бы чаю выпил, – сообщил мне Нифонтов, тоже усаживаясь на табурет. – Если не сложно.

Как же я не люблю те моменты, когда оперативник становится изысканно-вежлив. Это всегда означает одно – у него есть на меня планы.

Интересно, а если я его отравлю, то меня быстро вычислят? Шутка.

Щелкнув клавишей включения электрочайника, отчего тот немедленно зашумел, я повернулся к незваным гостям и предложил:

– Может, реверансы опустим, и сразу о деле поговорим?

– Вариант, – легко согласился Николай. – Почему нет? Расскажи-ка нам, дружище Смолин, о своем новом приятеле.

– Каком именно? – уточнил я.

– Ведьмаке, таком же, как ты, – дружелюбно пояснил оперативник. – Лет тридцати, крепко сбитом, зовут Олег. И сразу просьба – не надо делать удивленное лицо и вещать о том, что ты не понимаешь, про кого я говорю. Вас видела куча народу позавчера в ресторане. Вас, и еще нескольких таких же, как вы. Только все остальные разъехались кто куда, а вы после еще мило прогуливались под луной.

«Мило прогуливались». Скажет тоже. Я как вспомню мутно-зеленые воды Москва-реки, так в горле хлюпать начинает.

– Да, сразу отмечу, что у отдела к твоему приятелю претензий нет, – добавил Нифонтов. – Никто его не собирается ни в чем обвинять или, того хуже, привлекать к ответственности, так что не надо сейчас мысленно готовиться к обороне. Несколько свидетелей вчерашнего происшествия дали показания, и из них следует, что ведьмак не более чем защищался.

– Плюс от его действий никто не пострадал, – добавила Женька. – Во всем виноват тот, второй.

– Вот он-то нас и интересует в первую очередь, – закончил Николай. – Любая информация, пусть даже самая куцая и незначительная, будет очень к месту. Но начнем мы все же с твоего знакомца.

– Черный, зеленый? – достал я из шкафчика коробочки с чаем – Или кто-то желает кофе? У меня есть, причем неплохой.

– Сразу виден рост благосостояния, – заметил Николай. – Нет-нет, это не ирония. Просто констатация факта, и не более.

– Кто на что учился, – холодно прокомментировал его высказывания я. – Ладно, сами разберетесь, кто что хочет.

Чайник с щелчком выключился, знаменуя то, что мне пора делать выбор – то ли гнать сотрудников отдела в шею, то ли начинать с ними разговор на заданную тему. Просто отмолчаться или «включить дурака» не получится, не те это люди. И ситуация не та. Сейчас я вроде как ни при чем, но если начну юлить, то запросто все поменяться может. Это Россия, у нас закон что дышло – как повернул, так и вышло. Традиция, однако.