Мы – светлые эльфы - Владимир Журавлев

— Я думаю, что погибнут тысячи подневольных слуг! — хмуро отозвался он. — Ломать — не строить, получится быстро! А как я потом посмотрю в глаза Маин?

— Мой командир! — слабо улыбнулась провидица. — Мой славный добрый командир! Ты боишься убить невинных?

— Мой Дар сродни бычьей дури! — тихо признался Вьехо. — Такая опция, как соразмерность, в него не включена! Если ударю — снесу крепость до основания и расколю скалу. И живых там не останется.

— Элландриэл, — пробормотала провидица. — Понимаю. А из какого ты рода, никто не задумался почему-то. Раэл, да? А в древности говорили даже — Руайял? Я догадываюсь о твоем Даре. Он действительно страшен. Что ж. Тогда крепость обрушу я. Предвечные Владычицы обошли меня своими милостями — но Дар отобрать не сумели! — Маленькая эльфийка остановилась перед командиром и подняла печальное лицо. — Я люблю тебя, Элландриэл, — беспомощно сказала она. — Но до твоего сердца не достучаться! Что ж мне теперь, гоблинской любовницей быть? Не хочу! Уж лучше я потрачу Дар на крепость — и уплыву за Внешние моря. А ты живи, мой командир! Живи вечно!

Она отвернулась и подняла руки.

И ударил ветер. Пронзительный и беспощадный, он словно продувал крепость насквозь. Истончались… нет, не камни, не стены. Командир прищурился и вгляделся. Исчезали, таяли магические скрепы. Крепость таких гигантских размеров не могла держать свой вес без магических связей — и вот они слабели, таяли, и вместе с ними слабела, становилась все более легкой и невесомой эльфийка. Вьехо понял суть ее Дара — и похолодел. Крохотная провидица в минуту отчаяния могла превращать в магию самое себя! Понятно теперь, отчего такая маленькая — самоедством потихоньку занималась!

— Что же ты творишь?! — охнул он и схватил ее за руку.

Слабость прокатилась по его телу. Упрямая Высшая дама не только самое себя могла изводить! С такой лучше не дружить и руки не подавать — опасно!

С другой стороны, поняв, в чем дело, руку эльфийки осторожно сжал доблестный Элендар. И покачнулся. Тогда его руку придержал кто-то из троллей, отпрыгнувший для передышки внутрь построения…

Закачался и с грохотом обрушился верх угловой башни. Огромные каменные блоки упали в реку — и перегородили ее. Вражье воинство застыло в испуге и смятении. Даже самые тупые из слуг Властелина понимали: могучие эльфы безнаказанно ломают любимую игрушку Черного! Из чего следовало, что, когда доломают, обратят раздраженное внимание на собственно врагов! И мало не покажется.

Битва прекратилась. Стены крепости трещали и осыпались, с гигантской высоты в воду Великой реки летели каменные зубцы и крохотные черные фигурки, а весь отряд стоял тесным кольцом, делясь с провидицей кто чем мог, в основном, конечно, теплом и дружеской поддержкой. И только Вьехо видел, какие магические вихри крутились в живом круге — и что они там, кстати, творили! Магия тащила из тела в тело живое тепло, клочки аур, генетический материал, наследственную память, болячки всякие, еще какой-то мусор… и распределяла поровну между всеми! Вот теперь точно у отряда будет одна на всех судьба! Не зря в многочисленных эльфийских балладах воспевалась именно эта магическая фигура! Тесный круг друзей неожиданно оказался опасным построением!

— Ваши старания тщетны! — ясным голосом сказала провидица. — Сказано в легендах: если «Лебедь» коснулся вод — нести ему кого-то за Внешние моря! Так предначертано, и так будет! И я уже слышу шум вечно зовущего Моря…

— Скажи, пока не ушла! — кротко попросил командир. — Что за колдовство на Маин? Ты же поняла, я знаю!

— Мой мудрый, мудрый командир! — злорадно произнесла эльфийка. — Оказывается, есть кое-что и тебе непонятное? На Маин — древнее колдовство! Самое древнее, дурачок! И оно — не снимается! Разве трудно догадаться?

Несокрушимые ворота твердыни распахнулись, и оттуда сплошным потоком хлынули защитники. Никто не хотел погибать под руинами крепости! Качнулась и рухнула главная башня. Сплошная стена врагов вокруг отряда стала какой-то подозрительно редкой. Бесчисленные полчища Черного Властелина таяли, как снег на южном солнце.

Маленькая эльфийка пошатнулась и вцепилась в руку командира. Потом с трудом выпрямилась.

— Я ухожу, мой командир! — жалобно сказала она. — Поцелуй меня на прощание!

Она развернулась к нему, вся потянулась вверх, запрокинула бледное лицо, приподнялась на цыпочки… и все равно не смогла достать его губ, уж очень статным был командир.

— Да поцелуй ты ее хоть на прощанье, командир! — шмыгнул носом предводитель троллей. — Трудно тебе, что ли? Ну что случится от одного поцелуя?

Но командир пребывал в сомнении. Он точно знал, что может случиться от поцелуя! Конечно, дети! Может, у других рас для этого требовались более решительные действия, но вот эльфийке… эльфийке в самом детородном возрасте, да к тому же волшебнице, да еще и провидице, да настроенной столь решительно, да в момент наивысшего нервного потрясения и расстройства чувств — как раз ей достаточно было малейшего образца наследственной ткани избранника, чтоб — раз! — и понести. Вот такова была одна из неафишируемых оборотных сторон владения магией. Не зря о холодности эльфиек слагались легенды бардами иных рас. А как тут не быть холодной, если любое воспламенение чувств чревато?!

Но Оксаниэль собиралась уходить за Внешние моря, и ей было все равно.

— Не, вы, дураки, без моей помощи никогда не решитесь! — буркнул наконец старшина гоблинов, деловито обошел эльфийку, обхватил ее за ноги и приподнял, насколько смог. — Целуй его, дева, уж я подержу!

Командир хмыкнул и легко подхватил провидицу на руки.

— Ты бы еще свечку взялся держать! — бросил он гоблину странное обвинение, непонятно с чего сравнив эфирно-хрупкую эльфийку с восковым огарком. — Без тебя обойдемся!

И наконец это случилось.

Сестры-маркетки радостно хлопнули друг дружку по ладоням, и кое-кто из юных эльфов, неразумно побившихся с ними об заклад, приуныл.

Потом рухнули остатки стен на противоположном берегу. Потом прошло еще сколько-то времени. Потом эльфийка слабо шевельнулась и спросила:

— Крепости нет?

— Нет, — вздохнул командир.

— А я есть?

— Истинно так.

— А почему?!

— Видимо, твоего упрямства и выдающихся суицидальных наклонностей все же недостаточно, чтоб отправить за Внешние моря весь отряд! — проворчал командир и опустил провидицу на камень. — Ты жива, Оксаниэль. Прими это как аксиому!

Эльфы содрогнулись, заслышав в незнакомом слове зловещий смысл, и стали осторожно отодвигаться. Только командир остался бесстрашно поддерживать эльфийку под руку.

— Прости великодушно мое невежество — но что за болезнь аксиома? — деликатно прохрипел старшина гоблинов доблестному Элендару в ухо.

— Перст судьбы, — тихо обронил он.

— А что ж тогда ее корежит?