Яростный Клинок - Дэвид Геммел

— Практически верно, — сказал Джасарей, — правильнее будет: «…которой постоянно подвергаются войска». Постоянно. Такова природа войны. А теперь пойди и отыщи идиота, которого я только что отослал. Можешь провести ночь, обучая его. Если он завтра не сможет ответить на мой вопрос, я отошлю и тебя.

— Слушаюсь, — ответил юноша, четко отсалютовав.

— И обрати особое внимание на топографию укрепленных лагерей.

— Непременно.

Когда Барус ушел, оставшиеся офицеры вздохнули свободнее. Наверно, ему хватит двух жертв, думали они. Джасарей дал им несколько секунд, пока вновь окидывал взглядом ров и стену. Тот местный, которого он заметил раньше, уже вошел в крепость, ведя лошадь. Генерал оценил, как хорошо движется юноша. Один глаз был зеленым, другой золотисто-карим, а красивое лицо уродовал шрам.

— Ты говоришь на тургонском? — спросил Джасарей.

— Немного.

— Что случилось с твоей лошадью?

— Попала в кроличью нору. Хорошо, хоть ногу не сломала. Отвернувшись от воина, генерал снова обратился к двум офицерам.

— Какой ширины должен быть ров? — резко спросил он.

— Восемь футов, — хором ответили они.

— И три фута в глубину, — добавил первый, заработав ядовитый взгляд от своего товарища. Джасарей улыбнулся их беспокойству. Хорошее настроение начало возвращаться.

— Какое единственное бесценное сокровище генерал никогда не сможет вернуть?

Оба офицера стояли молча, судорожно раздумывая над ответом. Генерал заметил, что юноша по-прежнему стоит рядом и улыбается.

— Находишь их затруднение забавным?

— Нет, но на вашем месте я обеспокоился бы их необразованностью. — Взявшись за поводья, он повел лошадь прочь.

— Может быть, ты ответишь за них?

— Время, — ответил воин. — И, если я верно вас цитирую, генерал, «вы можете заменить людей и лошадей, мечи и стрелы, но время не вернешь».

— Ты читал мою работу? — Вопрос был задан безразличным тоном, но глаза Джасарея сузились, и он внимательно смотрел на юношу.

— Нет, генерал, я не умею читать. У меня был друг, который рассказал о ваших словах. А теперь, если вы позволите, я займусь лошадью.

Джасарей посмотрел ему вслед, а потом обернулся к офицерам:

— Выясните, кто он, и прикажите вечером прийти ко мне в палатку после совета.

— Я могу сказать вам, кто он, — ответил первый из офицеров. — Его зовут Коннавар, и его нанял Валанус. Он не остро и не гат, а происходит из племени за морем. По слухам, этот человек спас Валанусу жизнь в Гориазе.

— И поклялся убить Карака, — не отстал от него второй. — Этот воин проложил себе путь через земли кердинов, устилая его трупами, после того как они убили его друга, купца Бануина.

— Из какого он племени?

— Кажется, риганте, — ответил первый офицер. — Вы все еще хотите поговорить с ним?

— Разве я говорил, что нет?

Джасарей отправился осматривать укрепления. Солнце садилось за западные холмы, а с моря надвигались тучи.

— Если тебя вызвал Ученый, значит, тебя либо выпорют, либо повысят, — жизнерадостно сказал Валанус.

Конн плотнее завернулся в плащ, поскольку сквозь палаточную ткань сочилась вода. Огарок свечи замигал, но, до того как он успел погаснуть, Валанус зажег об него другую свечу. Несколько мгновений в палатке горело два огонька, делая ее несколько уютнее. Полотняный домик составлял шесть футов в длину, четыре в ширину и пять в высоту в самом центре. Он устанавливался на тонкую деревянную раму. К раме крепились крюки, на которых висели мешки с одеждой. Было там также четыре складных стула с тряпочным верхом, которые составлялись вместе, образуя узкую кровать. На одном из них громоздились нагрудник, шлем, наручи и поножи, грозя упасть на мокрую землю.

— Я думал, ты его любимчик, — проворчал Конн. — Тогда почему у тебя течет палатка?

— Просто не повезло, — объяснил Валанус, стараясь не обращать внимания на капающую сверху воду. — Я стал солдатом по необходимости. Ведь я происхожу из бедной семьи, поэтому получаю стандартное снаряжение. Почти все палатки сухие. Завтра постараюсь достать и нам такую. — Он широко улыбнулся. — Джасарея, наверное, рассмешит, когда ты войдешь мокрый, как мышь.

— А почему ты думаешь, что меня могут выпороть?

— Ученый посылает за кельтонами только за двумя вещами — наградить или наказать. Ты не сделал ничего, заслуживающего наказания, стало быть, произвел на него впечатление.

— Может быть, — с сомнением сказал Конн, — но пока что мы не сделали ничего впечатляющего, только шли вперед и строили огромные крепости, которые оставляли на следующий день. Когда же кердины вступят в битву?

— Думаю, когда будут готовы. Тогда мы победим их и ты сможешь отомстить. Остаран говорит, что ты навел ужас на их людей. Три стычки и пять мертвых кердинов у тебя на счету. Знаешь, как тебя называют гаты? Яростный Клинок.

— Меня не волнует, как меня называют. Как ты верно заметил, то были мелкие стычки. А мщение не будет полным, пока я не перережу горло Караку.

Офицер перестал улыбаться, и в голосе прозвучала печаль:

— Думаешь, когда он умрет, боль оставит тебя?

— Может, да, может, нет, — сказал Конн, пристально глядя на светловолосого офицера.

Валанус погрузился в размышления.

— Однажды у меня был друг, — начал он. — Больше чем просто друг. Его захватили в плен в трибантской кампании. Ему выжгли глаза, отрезали ступни и кисти, потом половые органы. Когда мы нашли его, он был все еще жив. Они прижгли раны, понимаешь, залили их кипящей смолой. — На свечу шлепнулась капля, и она мигнула. Валануса передернуло, потом он собрался и выдавил улыбку. — С тех пор у меня не было друзей… и не будет — среди воинов.

Снаружи палатки ударил колокол. Он прозвонил четыре раза.

— Ну, — проговорил тургонец, — время идти к генералу. Если он предложит тебе награду, попроси для меня новую палатку или слугу.

— У тебя есть слуга. Я видел, как он ставил эту палатку.

— Да, но он один на восьмерых бедных офицеров. А я не могу позволить себе ему приплачивать. Поэтому… — Валанус указал на ручейки, сбегающие по стенкам палатки.

Конн не ответил, а молча поднялся, вынырнул из палатки и вышел под дождь. На западе вспыхнула молния и послышался раскат грома. До полуночи оставалось четыре часа. В ясный день было бы еще светло, но буря окутала землю тьмой. Юноша побрел через лагерь, прошел мимо лошадей в загоне и обозных телег, потом пробрался между рядов круглых палаток для простых солдат.

Шатер Джасарея составлял сорок футов в длину и по меньшей мере пятнадцать в ширину. Снаружи под навесом стояли двое солдат, вооруженных копьями. Когда Конн приблизился, они скрестили копья.