Чуть больше о драконах - Оксана Гринберга

– Слава, слава Все-Отцу! – выдохнул старый лорд. – Как же сильно ты меня напугала! – отстранил, вглядываясь в мое лицо. Кажется, заметил ссадину на щеке и поморщился. – Но все уже закончилось, и ты сейчас же едешь домой! Будешь под моим присмотром.

Конраду это нисколько не понравилось, так как он планировал оставить меня под своим присмотром, и два дракона уставились друг на друга с крайне недовольным видом. Но выиграл дед, в очередной раз пригрозив лорду-канцлеру и сотрудникам Тайной Канцелярии демонами и пеклом.

И лорду-канцлеру пришлось уступить.

– Скоро встретимся, Дарлин! – заявил он, прощаясь. – Я извещу тебя, как только все закончится. – Быстро поцеловал меня под недовольное бурчание деда, затем заявил невозмутимо: – Ей нужно отдохнуть.

– Не беспокойся, – ответил тот все еще недовольным голосом. – Уж я-то смогу о ней позаботиться! А вот с тобой, Мелгард-младший, мы поговорим завтра утром. Надеюсь, ты явишься ко мне объясниться, какие отношения тебя связывают с моей внучкой, и что ты планируешь предпринять по этому поводу.

На это Конрад усмехнулся, заявив, что обязательно прибудет еще до завтрака, и разговор будет серьезным, как и наши с ним отношения. После этого я отправилась за дедом через длинные переходы мрачного здания Тайной Канцелярии к карете с нахохлившимся коршуном на боку.

Потом была поездка в особняк на улице Драконьей Победы в сопровождении охраны, приставленной к нам лордом-канцлером. Королевские гвардейцы собиралась нести дежурство вокруг дома деда так долго, пока все не закончится. Вернее, пока злоумышленники из Ордена Кровавых Охотников не будут схвачены и обезврежены.

По дороге я детально рассказала деду обо всем, что со мной произошло в логове заговорщиков. А потом взяла и выложила и о бегах в катакомбах, и о Честере, и о Мушке. Не выдержав, призналась в том, что завтра нужно заплатить за стипендию Исабель, и я в полнейшей растерянности. Потому что мы с Гроером должны участвовать в Больших Гонках, но все сорвалось. Мой друг в лазарете без сознания, Чешуйчик, как оказалось, находится в конюшне при особняке Конрада Мелгарда, и ему нужно пару дней, чтобы оправиться после ранения. А Мушку из-за мерзкого Гордона Бьорна мне не видать, как своих ушей! К тому же Конрад, вернее, лорд Мелгард, вряд ли одобрит мое участие в бегах, пока Орден Кровавых Охотников все еще на свободе.

Судя по взгляду деда, он тоже его не одобрял.

– Сколько? – поинтересовался у меня. – Завтра же выпишу завтра чек на покрытие стипендии и выкуплю твоего Мушку. У меня конюшни в Праети-Дирз, твои кайеры пока что побудут там. Что касается команды Академии… Если захочешь, ты сможешь бегать под цветами Вейсов на городских состязаниях, но к их Наездникам ты больше не вернешься.

– Не вернусь, – сказала ему. – Не хочу больше иметь никаких дел с Гордоном Бьорном.

– Вот и правильно, внучка! – согласился старый лорд. – Но я ему еще руки пообрываю! И вставлю их туда, откуда они у него выросли.

– Не надо, – покачала я головой. – Демоны с ним, пусть живет! Знаешь, Гордон оказался таким дураком, что я его даже простила. К тому же, если бы не его ослиное упрямство, мы бы никогда с тобой не встретились… – И я бы сейчас не ехала в черной карете с коршуном по направлению острова Синэ, где находился его особняк.

Деду мои слова не слишком-то пришлись по душе, но он все же признался, что доля истины в них есть.

– Хорошо, – наконец, смилостивился старый лорд. – Пусть живет! Но я знаком с его отцом, так что сделаю тому внушение. Посмотрим, сможет ли его единственный отпрыск немного поумнеть. Дарлин, а ты… Ты почему плачешь? – встревожился он.

– Потому что… Ты ведь не знаешь… – мотнула головой, разгоняя слезы. – Как только я приехала в Дайсу, я каждый день приходила в ту кондитерскую, чтобы на тебя посмотреть. Ты проезжал мимо в черной карете ровно без четверти двенадцать, направляясь в свой Парламент. А я сидела и представляла, какой ты на самом деле. Пыталась понять, почему отец всегда отзывался о тебе с такой враждой…

– И как, поняла? – полюбопытствовал дед.

– Нет, – покачала головой. – Я так и не почувствовала никакой вражды. Наоборот, мне показалось, что ты так же одинок, как и я в столице. А потом прочла твое письмо. – Собиралась всхлипнуть, но не стала его расстраивать. – Ты должен знать, что я очень тебя люблю.

– Я рад, – отозвался он. – Очень и очень рад тому, Дарлин, что ты у меня есть! Но и ты должна знать, что ради тебя я бы пошел на все. На любые условия заговорщиков.

– Даже на предательство Астара? – всхлипнула я.

– На все, Дарлин! – ответил дед спокойно. – Я бы не только предал свою страну, но и с легкостью отдал бы за тебя свою жизнь. Потому что, потеряв сына, отчетливо осознал, что самое главное в жизни это…

– Это семья, – закончила я, бросившись в его объятия.

…В особняке нас встретили встревоженные слуги, окружившие меня такой заботой, словно я была их потерянным двадцать лет назад ребенком. Очень скоро я смыла пыль и грязь с рук и лица, затем мне выдали платье покойной бабушки, оказавшееся почти впору, после чего позвали в столовую, где меня поджидал дед.

Поужинали мы с ним чуть ли не в полночь, но я еще долго рассказывала о нашей жизни в Кайер-Думе, одновременно размышляя, как быть дальше, и стоит ли поведать ему на ночь глядя о приключившемся со мной и Конрадом Мелгардом Даре Все-Любви. Вернее, Даре Все-Отца, и что мы с ним друг без друга уже больше никак.

Затем вспомнила, что Конрад собирался прибыть в особняк рано утром, и решила, что… Пусть он сам во всем признается! К тому же, этой ночью переноса я больше не ждала – один уже был, – а разговор мог выйти слишком длинным и серьезным.

Поэтому и решила, что дело подождет за завтра.

Попрощалась со старым лордом до утра. Выкупалась в ванной, не отказавшись от помощи милой пожилой служанки, натянула длинную ночную сорочку, пусть и немного большеватую – она тоже принадлежала моей покойной бабушке, – после чего устроилась в гостевой спальне, решив, что на этот раз я уж точно высплюсь.

Зевнула, заворачиваясь в теплое одеяло. Закрыла глаза и…

Второй раз за день свалилась на голову Конраду Мелгарду.