Ректор по семейным обстоятельствам - Анастасия Никитина

Поспать мне так и не удалось. Сон не шел, а в голове постоянно вертелись странная записка Круппа: «Прежде, чем связываться с чернаком, поговори со мной. Я дам больше». Вот как мне было это понимать? На ум приходили самые разные предположения: от совершенно невинных до откровенно безумных. И ни одно из них не казалось мне достаточно достоверным.

Хотелось немедленно отправиться в таверну и вытрясти из полугнома правду. Но я понимала, что уходить средь бела дня из Академии не лучшая идея. Да и сам наемник вряд ли сидит за кружкой вина круглые сутки. Не разыскивать же его по всему городу.

На явившегося по приглашению профессора Карны кандидата на место ассистента мое взбудораженное высочество едва взглянуло. Я бы и вовсе выставила его вон до лучших времен. Но сегодня после обеда боевиков ждали очередные практические занятия по зельеварению, и что-то подсказывало мне, что в таком состоянии моему мечущемуся от бешенства к меланхолии и обратно высочеству лучше не подходить к котлу.

Чернак, имя которого я забыла сразу же после того, как он представился, заметно удивился, на третьей минуте разговора получив в руки план занятий боевиков.

— Если к финальному гонгу мне не придется нестись сломя голову к вам на помощь, все, включая вас, останутся живы, а лаборатория цела, то на испытательный срок вы приняты, — заявила я. — Если же все вышеперечисленное не случится в ближайший месяц, бессрочный контракт — ваш. Дух-охранитель покажет вам ваши комнаты и лабораторию.

Мое раздраженное высочество нетерпеливо щелкнуло пальцами, и рядом с ошалевшим переселенцем появилась серая дымка, смутно напоминающая очертаниями человека.

— Что-то еще? — поторопила я, заметив, что чернак топчется на месте вместо того, чтобы уходить.

— Так просто? — неверяще выдохнул он. — Раньше меня о родственниках до седьмого колена и то расспросить не ленились!

— Кто работать собирается? Вы или ваши родственники? Меня интересуют только ваши профессиональные качества как преподавателя. Справитесь с боевиками — будете работать в Академии стихий. Точка.

Чернак молча поклонился и вышел за дверь. Я же недовольно фыркнула себе под нос: «О родственниках он мне рассказывать собрался! Идиот!»

Несмотря на нелестную характеристику, которой я проводила нового ассистента, до конца занятий меня так и не позвали в лабораторию. Мало того, под вечер мое окончательно вымотавшееся от бесполезных размышлений высочество имело удовольствие наблюдать из окна, как по аллеям парка прогуливается профессор Карна в сопровождении этого товарища. Я даже не поскупилась на плетение, увеличивающее остроту зрения. Чернак возбужденно размахивал руками, что-то рассказывая, а сушеная вобла недоверчиво покачивала аккуратно прилизанной прической. Не иначе как меня обсуждали, сплетники.

Взглянув на часы, я решила, что мучиться от неизвестности дальше не имеет смысла. Занятия закончены. Закинув за спину парные мечи, я шагнула в портал. В кабинете остался призванный мной дух-охранитель. Он должен был сообщать возможным посетителям, что лерра ректор отправилась по неотложным делам и решение всех возникших вопросов переносится на утро.

* * *

Таверна, как всегда, встретила меня гулом и запахом кислого вина. Едва кивнув на пяток прозвучавших приветствий, мое отбросившее излишние политесы высочество прошагало прямо в угол, где сидел полугном, радостно махавший в мою сторону грязной лапищей.

— Ну! — рыкнула я вместо приветствия.

— Для начала могла бы и поздороваться, — ухмыльнулся Крупп.

— А я не уверена, что желаю тебе здоровья, — огрызнулась я.

— Ну вот… Я по мере сил пекусь о ее благополучии, а она…

Мое взбешенное высочество повело рукой, заставив осыпаться серой пылью глиняную кружку полугнома.

— Понял! — подскочил тот, уронив уцелевшую ручку. — Пошли наверх. Поговорим без лишних ушей.

Мы поднялись. Заметив краем глаза спешащего к нашему углу Адама, возмущенно размахивающего толстыми короткими ручками, я бросила на стол мелкую монету и пошла вслед за гномом.

Маленькая комнатка под самой крышей воняла перегаром и еще чем-то неуловимо знакомым, но от этого не менее противным. Крупп резво смахнул с колченогого стула гору грязных носков и прочего белья и затолкал ее ногой под кровать:

— Прошу прощения: уборка.

— Вонять от этого меньше не стало, — буркнула я, опираясь плечом о косяк. Садиться на поверхность, где еще секунду назад валялись гномовы подштанники, не хотелось.

— Вонять? — Крупп удивленно принюхался. — Ах, это!

Он подхватил тарелку с какими-то объедками и выставил в коридор:

— Адам, скотина, тухлые яйца на завтрак подсунул. А я эту неделю замотался, все руки не доходили выбросить.

— Скажи лучше, забухался, — проворчало мое скривившееся высочество. Что-то в последнее время большинство моих неприятностей начинается именно с запаха тухлых яиц.

— Ну не без того, — хмыкнул полугном, развалившись на кровати.

— Ближе к делу!

— Вот это по-нашему! — неведомо чему обрадовался Крупп. — Тебе тридцать процентов.

— Тридцать процентов чего? — с притворной нежностью поинтересовалась я. — Тридцать процентов твоих долгов? Или тридцать процентов грязных тряпок под этим лежбищем? Так я не претендую.

— Золота, язва, — заржал полугном. — Золота! Три тысячи звонких блестящих желтеньких монеток. Аванс, так и быть, причислю к своей доле.