Кассандра и Блэр в Академии магии - Мэри Лэй

Его доброта подавила во мне первоначальные потребности человека в тепле, поэтому профессору не пришлось пускаться в уговоры.

— Когда вижу снег, сразу превращаюсь в ребенка, — поведал спутник, когда мы пробирались по заснеженной тропинке в глубь зимнего леса. И почему оба парня, к которым я что-то испытывала, не могут жить без глуши и лесных опушек?

— Надеюсь, мы сейчас не будем играть в снежки? — не сдержав эмоций, спросила я.

— Блэр, что не так? Может, жалеешь, что поехала сюда со мной, а не с кем-то другим? — строго призвал к ответу анимаг.

Я догадалась о намеке на Роланда, но только сейчас осознала, что за целый день ни разу не вспомнила о бывшем ухажере.

— Нет! Конечно, нет…

— Тогда в чем дело? — не отступал Луций.

— Мне не нравится холод и снег, но приходится все время сдерживаться, показывая себя с лучшей стороны, — объяснила цель всей постановочной радости на сегодняшний день.

— Какой прок в притворстве? — не до конца понял юноша.

— Боюсь оттолкнуть вас своим черным нутром.

— Блэр, я не вижу в тебе темноты. А если и выпала бы возможность, с радостью узрел бы все твои ипостаси, — нежно прошептал Луций, дотронувшись теплой ладонью до моих раскрасневшихся от холода щек.

Путь к моему сердцу извилистее лабиринта, но, похоже, профессор Кай нашел к нему правильный маршрут. А после жалоб на мороз он наколдовал вечный огонек, затем поместил его в специальный амулет и повязал на моей шее. Тепло в секунды заполнило каждую частичку организма, преобразовывая плохое настроение в хорошее.

— Всегда хотел попробовать сделать это, — произнес Луций и неожиданно плюхнулся плашмя в самый глубокий сугроб.

— Боюсь, не смогу поддержать затею, — сконфуженно улыбнулась, все еще не понимая, могу ли быть настоящей Блэр Темперенс и критиковать происходящее.

— Тогда не увидишь двух ангелочков, — заманивал профессор странными доводами.

В этот момент он и правда был похож на ребенка до такой степени, что мне первый раз в жизни стало стыдно прерывать веселье гнетом негативных нареканий. Отдавшись моменту полностью, последовала примеру анимага и грохнулась в холодный и уволакивающий в сырость сугроб.

— И где же ангелы? — спросила в надежде, что существа, как можно быстрее, прилетят или появятся, а мы вылезем из снежного заточения.

— Чтобы призвать их, нужно вытянуть руки и двигать ими вверх и вниз по белой насыпи, словно крыльями, — оповестил Луций об еще одной пытке.

Я с успехом выполнила и эту задачу, но желанных существ так и не увидела. Анимаг тем временем вскочил на ноги и галантно протянул руку в знак помощи.

— Не получилось? — с грустью спросила я, пока Луций и его нескончаемая забота отряхивали мою одежду от снега.

— Почему же? — улыбнулся юноша, а затем указал на сугроб, где не так давно мы позволили снегу проникнуть во все незащищенные места тела.

На белой глади расположились вмятые фигурки ангелов, получившиеся в результате движения рук, ног и, безусловно, воображения.

— Справились без волшебства, — усмехнулась я, улыбаясь от счастья.

Зимнюю деятельность заметили Кассандра и Ирис, решившие последовать нашему примеру и оставить семейство Фезим полностью погрузиться в знакомство с возлюбленным Антарии.

Взмахнув рукой, в момент стерла снежных ангелочков от чужих глаз.

— Не хотела подставлять меня, как преподавателя, резвящегося со студенткой? — спросил Луций.

— Нет, хочу, чтобы это осталось только в наших сердцах, — пояснила я, придавая нашей вылазке еще больше особенности.

Спровадив Кэсси с Ирисом туда, откуда пришли, мы с профессором снова остались наедине. Луций предложил съездить с ним к его отцу. Я растерялась от полученного приглашения, потому что не обладала достаточной эмоциональной гибкостью, чтобы, в случае чего, поддержать должным образом. Кассандры не окажется рядом, и есть вероятность опростоволоситься.

Долгие сомнения не прибавляли плюсов, поэтому на свой страх и риск я согласилась. Отец Луция находился в беспамятности в одной из рыбацкой деревушек, куда его сослал по принуждению Аварус.

— Что будешь делать, если он тебя не узнает? — спросила перед самым приездом к нужному месту.

— Я не питаю призрачных надежд, — ответил Луций, вылезая с саней, в которые были запряжены волки внушительных размеров.

Мы прогулялись по заснеженной деревушке, расспрашивая прохожих о нахождении Господина Овини. Несколько человек развели руками, другие с некой долей сомнения указали на набережную, где рыбаки пытались выудить из проруби улов и накормить утопающую в бедности деревню.

— Как Аварус посмел! — взревел Луций, едва сдерживающий себя от превращения в дикого зверя.

Я взглянула туда же, куда смотрел он, и заметила высокого и статного мужчину. Его длинные волосы были заплетены в косу, одежда износилась, а на лице застыла гримаса усталой обреченности. В рыбаке легко удалось распознать копию, стоящую рядом со мной.

— Луций, прошу, успокойся! Такие эмоции могут напугать мужчину, не признающего в тебе сына, — я преградила путь к берегу, выставляя руки вперед.

— Мой отец великий волшебник, анимаг! Он достоин большего, а не стоять возле проруби, утопая в чешуе, — продолжал извергать всплески чувств некогда сдержанный профессор.

Он уткнулся грудью в мои выставленные руки и сразу сбавил напор, ласково смотря мне прямо в глаза, излучающие поддержку.

— Единственное, чем можем помочь твоему бедному отцу, — наловить больше рыбы, чтобы стать героем, спасшим деревню от вымирания, — предложила вариант и тут же огорчила юношу еще больше.

— Не в моей власти призвать подводный мир пойти на верную гибель, — озвучил проблему Луций.

— Зато в моей, — коварно улыбнулась, предвкушая предстоящее колдовство.

Царство воды, пристанище рыбы,

Призываю вкусить сладкий воздуха плен,

Вы привыкли плескаться внутри неизменно,

А тереть покажитесь на свет насовсем.

Из проруби, где сидел Господин Овини, фонтаном начали выплескиваться рыба различных величины и вида. К отцу Луция подскочили другие рыбаки, радуясь случившемуся волшебству.

— Блэр, я восхищен твоей находчивостью и желанием помочь, — взволнованно проговорил Луций.

— Ты не подойдешь к папе? — спросила в свою очередь.

— Нет, у меня появился непоколебимый стимул найти противоядие от забвения, — решительно ответил юноша, все еще восхищенный моим маленьким подвигом.