Соня и ведьма - Даха Тараторина

Дэн весело прыснул и тут же оправдался:

— Простите! Тут видосик с котиками. Вот, — он протянул телефон, но Кир зло отмахнулся, зато Вадя заинтересовался и тоже склонился над экраном.

— Хотя бы чаю с бутербродами!

— Ой, и правда котики!

— Да я ж говорю, вай-фай — зверь!

— «Кхе-кхе! Ребята, я не мешаю? — как мало, оказывается, нужно, чтобы завоевать всеобщее внимание! — Если что, я ведь и пойти могу. Не сказать, что мне ваше общество приятно и, откровенно говоря, я бы с удовольствием перебила всех здесь присутствующих. Впрочем, я могу…»

— Всех? — растерянно уточнил Дэн, словно ожидал остаться избранным живым среди бойни.

— «И не только вас! — с наслаждением подтвердила Нели. — Я ведь чудовище, помните? Могу перебить вообще всех, кто находится в Арх-эльб-Брусе!»

— Кириан, — подал слабый голос старик, названный Элдором, — ты твёрд в своём решении? Готов совершить то, о чём поведал?

Кир повернулся ко мне. Посмотрел горько, потерянно. Взял мою ладонь и прижал к ледяным губам. На одно короткое мгновение показалось, что он не осмелится. Что выбор вновь окажется слишком сложным, что любое решение станет ошибкой.

Но Нели не смолчала:

— «Я наслаждалась их смертью, — шевельнула моими губами она. — Каждой каплей крови. Каждым криком. Каждым затухающим взглядом. И ты знаешь, что я не остановлюсь».

Кир невесомо коснулся моей щеки.

— Знаю, — глухо ответил он и, не выпуская руки, обратился к остаткам некогда великого ковена магов: — Нели не перестанет убивать. Она завладела телом невинной, неподготовленной женщины и сумела вернуть часть своей силы. Мы считаем… — его голос стал ниже, тяжелее. Таким голосом хоть гвозди забивай. Хотя именно это он и делал: забивал гвозди в крышку моего… нашего гроба. — Я считаю, что вы были правы. Единственный способ защитить всех нас от неё — сжечь душу Нели.

Вояка в шрамах и Карра отчётливо облегчённо выдохнули и покосились на Элдора. Тот вздохнул совсем не так: тяжело, урывками. Мучал ли этот приговор и его тоже? Он обменялся с Кирианом короткими понимающими взглядами.

— Да будет так, — провозгласил старик. — Сомкнём же руки, братья и сёстры… брат и сестра. Те, кто остался от ковена, восстановят справедливость и упокоят души погибших.

Они сцепили ладони в подобии хоровода.

— Flamma!

Огонь вспыхнул прямо на полу, посередине зала, в том месте, куда алым узором сбегались лучи мозаики. Вспыхнул — и облизал потолок, как голодный пёс лижет руку хозяина. Смотреть на него было больно. Смертоносный костёр не имел ничего общего с тёплым, добрым пламенем, которое собирает вокруг себя друзей, возле которого обнимают любимую, а если повезло меньше, то гитару. Это потустороннее пламя умело нести лишь страдания.

Горло пересохло так, что, казалось, покроется трещинами. Огню не требовалось касаться кожи — она и так болела, словно успела почернеть от жарких объятий. Вдохнуть не получалось. Воспоминание о копоти, горьком дыме, распирающем грудь, никуда не ушло. Мы с Нели пережили его вместе, и вот оно вернулось, накрывая, как огромная волна, давя так сильно, что колени подгибались.

Упала бы, но Семён подхватил меня под мышки. Отпускать, правда, не спешил. Погладил по голове, виновато пробасил:

— Держись, Сонька! Сейчас всё закончится. Это не страшно, честное слово!

«Это очень, очень страшно», — вздрогнула Нели.

Кир судорожно вдохнул, точно и его терзал запах копоти, которого и в помине здесь не было. Он отошёл подальше, в противоположный конец зала, точно боялся передумать в последний момент. Попросил, не глядя на меня:

— Сёма, держи крепче.

Медведь недовольно запыхтел, но всё-таки выполнил просьбу.

— Не отпускай, пока не скажем! — Дэн, напротив, встал совсем близко и погладил меня по предплечью. — Я никуда не уйду, любимая. Мы справимся. Осталось совсем немного.

— Крепче! — стиснул зубы Кириан. Он закусил губу, уверенный, что никто не заметит. В углу рта, в том месте, куда я… куда Нели любила целовать его, выступила кровь. — Лина, сделай то, о чём мы говорили.

Эмпат прошла совсем близко, но не рискнула коснуться натянутого, как струна, Кира. Она остановилась возле меня, приложила пальцы к вискам. Денис испытующе, прищурившись, следил за ней.

— Не ошибись, эмпат. Выбери правильную душу. Семён, не отвлекайся и помалкивай.

И тут что-то случилось. Запертые в одном теле, переплетённые, как пряди косы, слившиеся в общую реку притоки душ разорвало надвое. С треском, с каким ломаются кости, с беспомощностью, с какой умирают любимые. Эмпат сунула в нашу общую с Нели душу грязные пальцы, шарила в ней, перебирала, задевала наманикюренными коготками.

— Хватит!

— «Больно!»

Мы кричали и плакали вместе: Соня и ведьма. Как единое целое, которое рвут на части.

А эмпат уже схватила добычу, впиваясь в неё кроваво-красными ногтями, под цвет своего дурацкого платья.

— Я её поймала, Кир! Поймала ведьму! — вот только в её руках кровоточащими ошмётками металась не ведьма. Лина держала меня. Она смотрела на Дэна пустыми кукольными глазами с длиннющими ресницами: — Я поймала душу.

— Умница, — сыто облизался лис.

— Нет! Нет, это я! Я! Нет, Кир, пожалуйста!

Я заметалась, но Семён не зря звался медведем. Держал крепко, сильно — не вырваться. Дэн успокаивающе гладил по плечу и смотрел. Понимающе. Знающе.

— Прости, Соня. Но у нас не осталось выбора. Я здесь, Нели. Здесь, любимая…

Лина или Семён могли слышать его шёпот. Но какое им дело? Они лишь выполняли приказ, которому не способны сопротивляться.

А впереди, в нескольких спасительных метрах, которые я никак не могла преодолеть, стоял Кириан. Стоял мужчина, вырывающий мою душу.

— Нет! Кир, это я! Это Соня!

Его пальцы дрогнули:

— Лина, всё точно?

— Конечно, — эмпат кивала колдуну, отдавшему приказ, и бессовестно врала: — Я держу Нели.

Ведьма сжалась в комок. Стрела прошла мимо, план оказался чудо как хорош! Вы с самого начала задумали это, да? Ты и Дэн, то есть Галвин. Конечно, лис не мог влюбиться в мышку! Всё это время он любил только тебя. И всё это… Он ведь задумал всё, чтобы подарить тебе новое тело, так? А теперь, раз уж прежний жилец не желает убираться добровольно, они вырвут меня, как сорняк. А ты станешь цвести и наслаждаться жизнью. Моей жизнью! Я верила тебе, Нели. Считала другом.

Сердце кровоточило так, словно его разрезали на сотню кусочков. Я думала, что у меня есть друг. Я ошиблась. Снова.

По щекам должны бы сбегать слёзы, но их нет. Всё равно через мгновение эти слёзы перестанут быть моими. Тебе нужно тело? Наслаждайся, Нели. Считай это подарком.