Рыжее пророчество - Сергей Платов

Всегда говорил, что любая бумага должна вылежаться, вот лишнее тому подтверждение. Но что же делать? Этот тип настроен покрасоваться, но долго этот разговор продолжаться не может. Что будет в конце, представить себе не так уж сложно. Боевое заклинание – и тепленький труп очаровательного Даромира в совершенно неприличном виде в своем собственном доме.

– Но так как не удалось взять тебя силой, я решил обойтись хитростью. И знаешь, это оказалось совсем несложно. Может, колдун ты и серьезный, но как человек ты сущее дитя.

Ох, с каким бы удовольствием это дитятко тебе сейчас горло перегрызло! Одно радует: даже если меня прикончит этот тип, Серогор за меня отомстит. Рано или поздно он вернется в терем, увидит, что осталось от его лучшего ученика, и размажет эту выскочку ровным слоем по всей округе. От этой мысли мне стало чуть-чуть легче, но, к сожалению, ненадолго.

– Должен тебя расстроить: никто даже не узнает о твоей безвременной кончине, – с гнусной улыбкой поведал мне Азнавур. – Умрешь ты, а не твое тело.

Не понимаю, куда он клонит, но доставлять ему радость и переспрашивать не стану. Эх, ни одной реальной мысли в голове, а ведь помирать скоро. Может, все-таки в морду? Думаю, что один удар он пропустит, а это не так уж и мало. Жить он, конечно, будет, но только со сломанным носом.

– Просто мне необходимо в спокойной обстановке исследовать развалины вашего терема, семейные реликвии и прочую сентиментальную чушь. А что может быть лучше того, чтобы проделать все это в твоем обличье? Не волнуйся, все будет в лучшем виде: ты отправляешься в небытие, а я занимаю твое место.

Новый прилив ярости просто захлестнул меня, я вообще перестал что-либо соображать. Все силы пришлось бросить на то, чтобы не кинуться на него прямо сейчас.

– Да не переживай ты так, я буду тебе достойной заменой! И на службе, и в постели. Давно хотел узнать, как это спать с боярыней. Думаю, что Селистена Антиповна доставит мне множество незабываемых мгновений. Обещаю, в самую сладостную минуту я непременно вспомню о тебе.

На меня словно вылили ушат холодной воды. От былой ярости не осталось и следа, голова заработала четко и ясно. Я вдруг осознал, что такая роскошь, как смерть, мне просто не по карману. Ишь ты чего захотел – погибнуть красиво от рук колдуна! А что будет с Селистеной, с лисятами? Что сотворит этот упырь с близкими мне людьми? В общем, дело проще не бывает – Даромир Серафимович, ты просто обязан выжить. Выжить и достать эту тварь, что разглагольствует перед тобой.

– …представляешь картину: возвращается Серогор и видит, что его лучший ученик в честном бою одолел коварного Азнавура. В качестве доказательства ему будет продемонстрировано мое бездыханное дело. В твой послужной список добавится очередной подвиг, твои личные летописцы напишут пару десятков куплетов, и никто не догадается, что тебя больше нет. А вот когда я найду то, что искал, я верну себе свое собственное тело, а тебе устрою последний пышный подвиг с трагической кончиной в финале. Обещаю, что уйдешь ты красиво.

Стоп, а ведь Едрена-Матрена с Прошей говорили, что в городе появился молодой и наглый колдун и что, мол, он похож на меня того, когда я только прибыл в Кипеж-град? Хоть мне и неприятна мысль, что хоть чем-то могу походить на этого упыря, но все же… А если подумать: на чем много лет назад можно было меня поддеть? Действительно молодой, действительно наглый, а что еще? Силы хоть отбавляй, ума и опыта значительно меньше, но на этом Азнавура не поймаешь. А вот тщеславие… Помнится, мне в то время было необычайно важно, чтобы окружающие меня признали, чтобы соответствующе оценили мои достоинства. Так, уже теплее, как гарнир пойдет, но нужно еще и основное блюдо. Думай, Даромир, думай! Чего лукавить с самим собой, были же у тебя слабые места.

Мой мозг заработал с бешеной скоростью и уже спустя мгновение выдал необходимый ответ. В то время меня было необычайно просто взять «на слабо». Даромир, а слабо на самую верхушку кедра залезть? Не слабо – залез, сорвался, сломал ногу. Слабо вдвое усилить заклинание? Не слабо – усилил, разнес баню в скиту и лишился пальца на руке. Да таких случаев можно было набрать десятка два, не меньше. Это сейчас я понимаю, каким глупым я был, а тогда казалось, что если откажусь, то навеки упаду в глазах окружающих. Таким вот странным способом я зарабатывал себе авторитет. Что ж, будем надеяться, что Азнавур и впрямь окажется похожим на меня.

– Новые подвиги, говоришь, красивый финал… – протянул я, довольно ухмыльнувшись. – Это хорошо, это я люблю. Да и баллада, что сочинили про меня мои приятели, луговые спиногрызы, мне всегда была по душе.

Азнавур замер, не понимая, куда я клоню.

– А вот скажи мне, вражина, что останется после тебя? Ты-то что такого достойного в своей жизни совершил? Не смог справиться с Серогором и Симой, в терем вообще подослал нечисть, побоялся сам сунуться. Меня одолел исключительно с помощью предательства. И этим послужным списком ты гордишься? Вот сейчас сидишь подле меня, бахвалишься, и все оттого только, что знаешь, что у меня нет ни единого шанса против тебя. Скажи, а вот если бы он был, ты бы оставался таким же расслабленным и ироничным?

Замечательно, мерзкая улыбочка сползла с лица, глаза засверкали, кулаки сжались так, что побелели косточки.

– Я не такой дурак, как тебе кажется, – после затянувшейся паузы процедил сквозь зубы Азнавур. – Если ты надеешься на то, что я сниму с тебя цепь, верну посох и мы сразимся в честном поединке, ты глубоко ошибаешься. Сейчас другие времена, побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто остается жив. А уж каким способом он этого добился, не так уж и важно.

Неужели мимо? Не может быть!

– Но в одном ты прав: я не хочу, чтобы обо мне говорили, что я тебе не дал ни единого шанса. Я предоставлю его тебе!

Сработало! Уж ты предоставь мне этот шансик, а я постараюсь тебя сильно удивить. Удивить и расстроить.

Азнавур нервной походкой прошелся по горнице. Судя по всему, в данный момент он придумывал для меня какую-нибудь гадость. А вот это сколько угодно, все равно это будет лучше смерти. Наконец лицо Азнавура осветила счастливая улыбка, и он вперил в меня свой хищный взгляд.

– Ты же считаешь себя великим колдуном? – не то с вопросительной, не то с утвердительной интонацией произнес мой бывший помощник. – А стало быть, шанс будет небольшим. Коли ты действительно велик – выкрутишься, а коли нет – не взыщи, претензии только к самому себе.

– С самим собой я как-нибудь договорюсь, не волнуйся, – хмыкнул я, прикидывая, что именно он мне приготовил.

– Слышал, ты собак любишь? Будто бы в собачьей шкуре чувствуешь себя не хуже, чем в человеческой?

Отвечать я не стал, не видел смысла. В городе разве глухой не знает о моем отношении к лохматым друзьям человека вообще и к Шарику с Золотухой в частности.

– А еще ты не раз проговаривался, что терпеть не можешь кошек, – сделал несколько неожиданный переход Азнавур и довольно потер руки. – Кис-кис-кис!