Мор - Павел Корнев

– Я не шулер, я артист! – хлебнув пива, гордо выдал Гуго. – И не жульничаю, а устраиваю представления! Престидижитации, если вам известно значение этого слова! Поймать за руку можно жулика, художника – никогда! А что деньги? Деньги – тлен, просто плата за выступление.

– Да прям!

– Точно! Хотите знать, почему никогда не устраиваю представлений для незнакомых людей? Я вначале изучаю, прикидываю, подбираю варианты. Необходимо знать, с кем имеешь дело. Один забудет обо всем на свете при виде случайно вывалившейся из лифа груди подавальщицы, а другой даже глазом не поведет, хоть танцуй она голышом на столе. Надо вникнуть в ситуацию, выяснить слабости. Игроки опасаются облавы? Падение кувшина на пол или стук в дверь сработают просто идеально! А если почувствовал напряженность, злость, старые обиды, остается только стравить картежников меж собой. Это искусство, господа! Настоящее искусство!

– Твои бы способности да в нужное русло, – усмехнулся я.

– А что? Разве не справляюсь?

– Есть! – встрепенулся вдруг Дрозд и поспешно выдернул из стола наваху. – Пошла.

– Точно она? – уточнил я, глянув в окно.

– Описание совпадает.

– Ладно, ходу.

Валентин рассчитался за пиво, мы вышли из пивной и перебежали через дорогу. Заскочили в парадное и, морщась из-за целого сонма отвратительных запахов, поднялись по скрипучей лестнице на третий этаж.

– Тут, – указал Дрозд на дверь с бурым пятном, оставшимся от выплеснутого вина.

Я кивнул, и усач пару раз несильно стукнул по хлипким доскам кулаком.

– Кто там еще? – послышалось недовольное бурчание. – Зои, ты? Вали работать, тупая корова!

Дверь только начала приоткрываться, когда Валентин, поднажав плечом, распахнул ее настежь, и с ходу врезал заспанному жулику в челюсть. Пока тот оседал, добавил с ноги, и вылетевший из руки Мышонка длинный узкий нож зазвенел на полу.

– Вяжите его! – Я последним шагнул через порог и прислушался.

Порядок. Не тишина, разумеется, но все как обычно: где-то плачет ребенок, где-то разгорается пьяная свара. Непонятный стук наверху, размеренный скрип кровати в соседней квартире.

Перегородки в доме тонкие – каждый шорох слышно; с допросом особо не развернешься. Заблажит жулик, когда шкуру сдирать начнем, и пиши пропало.

Я убедился, что Мышонок спеленут по рукам и ногам, а в рот ему уже сунули грязную тряпку, брезгливо оглядел тесную комнатушку и, сдернув простыню на пол, уселся на кровать.

– Господа, требуется творческий подход.

– Сейчас прикинем, – задумался Гуго и с отрешенным видом принялся мурлыкать себе под нос какой-то незнакомый мотивчик.

– Да чего тут думать-то? – фыркнул Валентин, закинул оглушенному жулику на шею удавку и слегка ее затянул. Потом ослабил давление и ухмыльнулся: – Вот он, творческий подход, а свои престидижитации можешь засунуть глубоко…

– Да что ты понимаешь в искусстве?! – всплеснул руками фокусник.

– Тихо, – остановил я подельников и присел рядом с Мышонком. – Ты меня слышишь? – Жулик на вопрос никак не отреагировал, и пришлось кольнуть его ножом.

Выпучивший от боли глаза Демис что-то неразборчиво промычал, и я легонько похлопал его по щеке:

– Не волнуйся так. Все хорошо. Сейчас я вытащу кляп, и мы с тобой побеседуем. Вздумаешь поднять крик, пожалеешь. Все понял?

Мышонок кивнул. Я выдернул из его рта обслюнявленную тряпку, жулик пару раз судорожно вздохнул и заголосил. Точнее – попытался. Валентин рывком затянул удавку, и Демис сумел выдавить из себя лишь невнятный сип. В следующий миг Гуго врезал парню под ребра, повалил на пол и добавил еще, но, лишь когда лицо прохиндея налилось кровью, а выпученные глаза стали вываливаться из орбит, Дрозд ослабил петлю.

Я вернул кляп на место и уселся на кровать в ожидании, когда Мышонок окончательно придет в себя. А пока коротышкой занялся Валентин. Ухватив пленника за волосы, он заставил посмотреть на себя и оттянул ворот рубахи.

– Видишь? – указал усач на перечертивший шею шрам. – Я виселицу на собственной шкуре прочувствовал. Уж поверь, тебе это не понравится.

– Думаю, нам требуется еще более творческий подход, – вздохнул я и опустился на корточки. – Помнишь меня?

Мышонок отрицательно помотал головой.

– Не помнишь? А если добавить клетчатый жакет и кепку?

От лица жулика враз отхлынула кровь, он побледнел как полотно и даже попытался отползти.

– На твое счастье, мы пришли не сводить счеты. Нам просто нужна информация. А в качестве подтверждения серьезности намерений… – Я ухватил Мышонка за левую руку, взялся на мизинец и одним резким движением сломал его, выгнув в обратную сторону.

Демис забился в судорогах, и Гуго навалился на него сверху, удерживая на месте. Я плюхнулся на кровать и дал знак Валентину выдернуть изо рта жулика кляп.

– Пикнешь – придушу, – предупредил тот пленника и вытащил тряпку.

– Какого беса вам надо? – прохрипел Мышонок.

– Что случилось сегодня ночью у вас на хазе?

– Не знаю. Кто-то вломился в дверь, я подумал, что облава, и сразу удрал. А что?

– Это была не облава. Кто-то покрошил твоих подельников на куски.

– Да ну?

– Точно.

– Ничего об этом не знаю. Сразу убежал. Сразу.

– Ладно, поверю, – кивнул я. – Тогда у меня к тебе вопрос: кто стоит за поставками «желтой пыли»?

– Какой еще пыли?! – Мышонок повысил голос, и Валентин немедленно затянул петлю.

– Кляп, – потребовал я, а когда Гуго выполнил распоряжение, без колебаний сломал жулику безымянный палец. Дождался, пока тот придет в себя, и пояснил: – Продолжишь запираться, и мы тебя натурально выпотрошим. Ясно?

Гуго выдернул кляп, и подвывавший от боли Демис выплюнул из себя:

– Ясно.

– Кто стоит за поставками «желтой пыли»?

– Не знаю.

– Да ну?

– Стойте! Это правда! Об этом знают только Костас и Кир! Не такая мелкая сошка, как я! Поговорите с Костасом!

Я усмехнулся и покачал головой:

– Скажи лучше, где нам найти Кира.

– Его же убили? – вывернув голову, глянул на меня Мышонок.

– Допустим, нет. Где его логово?

– Я не знаю!

– И почему мне кажется, что ты лжешь?

– Нет! – завопил Мышонок, но Валентин уже затянул на его горле удавку. Гуго запихал кляп и надавил жулику коленом меж лопаток; я взялся за средний палец и резко отогнул назад. Сустав с мерзким хрустом сломался, но пройдоха лишь продолжал бестолково мотать головой.