Под колесами - звезды - Алексей Евтушенко

– Ты действительно помолодела, – кивнул Егор. – Говорю тебе как сын и мужчина.

– И я себя именно так и чувствую, – слегка разрумянилась мама. – В конце концов, мне ещё нет и шестидесяти. А если учесть эти десять лет, на которые я помолодела, то даже пятидесяти! – она задорно тряхнула головой. – Чем чёрт не шутит, может, я ещё замуж выйду! А в Ростове… Ты ведь тоже не вечно будешь холостым ходить, а свекровь в доме – не лучший подарок молодой жене. Нет. Лучше ты пока будешь ко мне в гости приезжать, а я к тебе. Хорошо?

– Как скажешь, мам, – вздохнул Егор. – Но если передумаешь, то учти, что это предложение, что бы ни случилось, остаётся в силе.

Родной Ростов-папа встретил Егора затяжным дождём и противным сырым северо-восточным ветром, что вообще-то для данного времени года было совершенно не характерно. Но Егор все равно обрадовался. Возвращаться домой всегда хорошо, а если учесть то количество разнообразных впечатлений на единицу времени, которые он получил в это, казалось бы, короткое путешествие к маме, то возвращаться было хорошо вдвойне.

– Анюта, – позвал он, садясь снова в машину после того, как засвидетельствовал своё прибытие соседу дяде Лене, коту Тихону и всему дому в целом, а также поспал и позавтракал, – тобой можно воспользоваться в качестве телефона?

– И только? – игриво осведомилась Анюта.

– А что, у меня ещё есть шанс? – не отстал Егор.

– У такого мужчины как ты, он всегда есть, – торжественно заверила его она. – Звони.

Мелькнула мысль позвонить Зое, но Егор вовремя сообразил, откуда именно он звонит, продиктовал номер Валерки Четвертакова и посмотрел на часы. Двенадцать дня. Нормально. Валерка вполне может быть дома.

– Але! – отрывисто бросил в трубку Валерка, и Егор, давно угадывающий состояние друга по одному сказанному слову, понял, что тот или куда-то спешит или находится в запарке.

– Это я, – сказал Егор.

– Старик! – обрадовался Валерка. – Привет, ты где?!

– Здесь, в Ростове.

– Приехать сейчас можешь?

– Не вижу препятствий.

– Давай, а то я тут весь в сборах.

– Уезжать, что ли, куда собрался?

– Да, в командировку в Москву надо смотаться.

– И когда?

– Завтра. Приезжай, расскажу. И ты заодно расскажешь где был да что видел. Пива только возьми, ага?

– Ага, – засмеялся Егор. – Жди. Через полчаса буду.

В это время дождь кончился, и в мир вернулось солнце.

– Ну что, Анюта, – спросил Егор, – навестим Володьку?

– Навестим, – согласилась та. – Хороший у тебя друг. Мне он нравится.

– Мне самому нравится. Признайся, это ты вылечила ему гастрит?

– И гастрит тоже.

– Что-то серьёзное было? – встревожился Егор.

– Нет, мелочи. Но неприятные.

– А вот скажи, ты что, в принципе любую болезнь вылечить можешь?

– Из тех, что вам известны – любую.

– Ну да, что это я спрашиваю… ты вон даже матушку мою воскресила, а тут какой-то гастрит!

– Если ты думаешь, что это легко, то ошибаешься. Энергии уходит уйма. И не только энергии.

– Да я верю. Только одного вот не пойму…

– Чего именно?

Они уже выехали на проспект Стачки, и Егор повернул направо, к центру.

– Вернее, не одного. Двух.

– Ты не можешь понять двух?

– Да. Двух вещей.

– И каких именно?

– Первое. Или первая. Я не понимаю, откуда ты такая взялась.

– Ага. А вторая?

– А вторая… Почему ты мне помогаешь?

– А что, не нужно?

– Да нет, я тебе очень благодарен и вообще… Но, понимаешь, мне все кажется, что мои скромные достоинства не соответствуют объёму и качеству той помощи, которую ты оказываешь мне, а также моим друзьям и близким.

– А что, разве в этом деле могут быть какие-то счёты?

– Не знаю… Раньше, в юности, я думал, что нет. А потом понял, что счёты все равно существуют. Просто мы их зачастую не осознаем. Конечно, это не прямые расчёты типа «я тебе помогаю, потому что ты мне помог», но… Понимаешь, в конечном итоге всё равно за всё приходится платить.

– Согласна. Только с чего ты взял, что не платишь?

– Как… Да ведь я ничего для тебя не сделал пока! Только ты и делаешь, а я так, рядом нахожусь.

– А вот это самое «рядом», по-твоему, ничего не стоит?

– Э-э… ну, в каком-то смысле… смотря как посмотреть, конечно… – Егор окончательно запутался и смутился.

– Странные вы, люди, существа, – помолчав, сказала Анюта. – Особенно мужчины. То вы совершенно бескорыстны и готовы отдать первому встречному последнее и самое дорогое, а то вдруг пытаетесь подсчитать во сколько вам обойдётся любовь.

– Ну, знаешь! – возмутился Егор. – Когда это я подсчитывал во сколько мне обойдётся любовь?!

– Только что, – невозмутимо ответила Анюта. – Только что подсчитывал. Ты правильно сказал, что за всё надо платить. Только… Вот скажи, если за всё надо платить, то сколько и чем надо платить за любовь?

– За любовь, – назидательно и сердито сказал Егор, – вообще можно заплатить или ответной любовью или ничем.

– Вот видишь… Если ты такой умный, то отчего задаёшь глупые вопросы?

«То есть, ты хочешь сказать, что ты меня любишь?» – чуть было не ляпнул Егор, но вовремя захлопнул рот и сказал совсем другое:

– Вообще-то, ты очень ловко избежала ответа на мой первый вопрос, перейдя сразу ко второму.

– А… – Анюта еле заметно вздохнула. – Егор, милый, оно тебе надо? Ты ведь давно понял и сам, что я, так сказать, не местная. А всё остальное… Я живая. И разумная. И это, по-моему, главное. Мне просто на самом деле не очень хочется объяснять. И не потому, что сие есть какая-то страшная тайна, нет. Все достаточно прозаично. Я, скажем так, путешествовала по служебной надобности и со мной случилась крупная неприятность. Настолько крупная, что если бы не твоя машина, которая подвернулась мне просто чудом и не та маленькая толика энергии, которая хранилась в аккумуляторе этой машины, и, в конечном итоге, не ты сам и вообще не твоя планета, то я бы погибла самым обычным образом, как погибают и умирают все живые существа. Так что ты мне жизнь спас в прямом смысле слова. Покинуть твою планету я сразу не могла – нужно было восстановить силы. Этим я и занялась. Ну а заодно и с тобой познакомилась, и с друзьями твоими и вообще со всей жизнью вашей. Очень, надо сказать, забавной, но интересной жизнью. Только очень жестокой.

– Значит, мы жестокие?

– Очень. Я не знаю в известной мне части вселенной более жестокой расы, чем вы, люди.