Дракон в моем сердце - Анастасия Ригерман

– Слышу от того, кто бредит мировым заговором, – кивнул в сторону Артема, уже порядком взбешенный. – Решил спрятаться за женскими юбками?

– Ты здесь единственный бредишь! – вспылил Артем, резко толкнув Сергея в грудь. – А бежать никто и не планировал.

– Верится с трудом, – сквозь зубы процедил Сапфир, а в его глазах засверкали знакомые молнии.

Не вступись вовремя мы с Даной, буквально растащив мужчин по углам, началось бы новое сражение.

– Артем говорит правду, мы здесь не за этим, – к Дане, как ни странно, твердолобый упрямец вдруг прислушался.

Все еще шумно дыша, любимый заключил меня в объятья и по обыкновению уткнулся носом в макушку, словно пытался успокоиться. А у меня из головы все никак не выходила фраза Сергея.

– О каком заговоре речь?

– Так ты ничего им не рассказал? – удивился Сапфир.

– Нет, и не собирался, пока не найду доказательств.

– Если они вообще есть, – раздалось с сомнением и усмешкой.

– Сперва попадем в тайную комнату, а там разберемся.

А такая комната действительно существовала. Когда Дана повернула голову дракона у ее входа в нужную сторону, одна из плит в стене плавно отъехала, приглашая нас войти внутрь.

– Обалдеть… – прошептал Артем, и, ведомый любопытством, потянул меня за собой в открытую дверь. Сергей и Дана вошли следом.

– Игнис эспер виа! – знакомое заклинание вмиг оживило несколько светильников на стенах и потолочную люстру, теперь тайное убежище Дориана Великого предстало перед нами во всей красе.

Несколько статуй и полотен на стенах оказались покрыты запылившейся тканью. Какие-то полотна и сундуки располагались прямо на полу, возле софы на резных ножках, обтянутой шелком. Массивный стол из темного дерева был завален какими-то старинными письменами и книгами. Здесь же стоял одинокий бокал и полупустая бутылка с чем-то горячительным. В дальнем углу возвышался двустворчатый шкаф, выполненный в том же стиле, что и остальная мебель в комнате.

– Я посмотрю, что здесь за документы, – постановил Сергей, решительно направившись к столу.

– Тогда я обследую полки и книги, – предложила Дана и спорить с ней никто не стал.

Артем же, как и до этого в коридоре, принялся срывать ткань со статуй. Не знаю, что конкретно он искал, но с таким рвением всматривался в их окаменевшие лица. В общем, его одержимость несколько пугала.

Желая быть полезной в поисках доказательств неизвестно чего, я подошла к самому большому из полотен. Оно располагалось как раз напротив стола.

«Наверняка, одна из любимых картин Дориана Великого, раз он определил ее на самое видное место еще и в секретной комнате», – мелькнула дурацкая мысль.

Ткань поддалась не сразу, но я не собиралась сдаваться и дернула посильней. Вместе с ней на меня опустилось целое облако пыли. Закрыв лицо ладонями, я расчихалась. Когда же пыль осела, я поняла, что Артем, Сергей и Дана, оторвавшись от своих дел, дружно переводят взгляды с меня на картину и обратно. При этом лица у них были такими, словно друзья увидели призрака.

Подняв глаза на полотно, я и сама едва не упала. Меня прошибло молнией, не иначе, и ноги разом подкосились. Артем, так вовремя оказавшийся рядом, успел меня подхватить на руки и усадить на софу.

– Что это?! – проговорила не своим голосом, вглядываясь в черты девушки на портрете, которая безо всякого сомнения была моей точной копией. Только при этом какой-то напуганной что ли? Как зверек, о котором заботятся и даже по-своему любят, но все равно держат в клетке. Прямо за ней, опустив крепкую руку с фамильным перстнем на оголенное девичье плечо, возвышался Дориан. Его портрет я уже видела прежде и этот собственнический прожигающий взгляд черных глаз вряд ли с чем-то спутала бы. – Ей же несколько сотен лет. Или это какой-то дурацкий розыгрыш?

– Спокойно, Веики, только дыши, – подсев рядом, Артем заключил меня в объятья и принялся поглаживать по спине. – Об этом я и хотел тебе рассказать.

– О чем? Что я оживший призрак?

– Не говори так…

– В чем-то она права, – принялся рассуждать Сапфир, опустившись в кресло у стола. – Вспомните пророчество: «Когда потомки сполна искупят пролитую кровь предков, на несколько часов она обагрит небо. В эту ночь на Земле переродится истинный Рубин». Вот ты и переродилась. Только странно, что о тебе предыдущей нет почти никакой информации, словно ее намеренно скрыли.

Чем дольше я вглядывалась в портрет, тем больше мне становилось не по себе. Ее дорогой наряд, прическа и украшения были безупречны, говоря о безбедной жизни. На лице застыла наигранная полуулыбка, но счастливой эту девушку я никак не назвала бы, даже с большой натяжкой. На ее выразительных глазах, которые столь мастерски удалось передать художнику, блестели слезы. Они буквально кричали от отчаяния. Кому-кому, а мне это прекрасно было понятно. А еще, вдруг начало жечь кожу в том месте, где ее плеча касался Дориан, словно все это когда-то действительно было со мной.

– Вы заметили, у нее тот же браслет, что и у нашей Веики, – обратила внимание Дана. – И тоже на правой руке.

На картине был виден лишь его краешек. Чтобы рассмотреть получше, я подошла ближе и коснулась полотна.

– Да, и правда он.

На секунду в глазах потемнело, а я будто услышала собственный голос, от чего по спине поползли мурашки: «Загляни в шкаф».