Мент, меч и муж - Валерия Малахова

Верить. Это стимулирует.

– Лорд Уртам, – мой муж и господин обозначил легкий поклон.

– Предатель рода и чудовище!

Я не выдержала, бормотнула в сторону: «Самокритично». Знаю, детство, но уж больно ситуация располагала… Кто-то сзади хрюкнул, похоже, Хамек. Роннен укоризненно на меня глянул, а Маркинусу ответил с ледяной улыбкой:

– Лорд Уртам, неужто дальняя дорога столь дурно на тебя повлияла?

Вот и разбери: сочувствует или издевается…

Убийца. Один из стоящих передо мной людей – убийца. Нет, я понимаю, все они хороши, но один нанес смертельный удар конкретному человеку, и это необходимо доказать. Били топором. Боевым? Черта с два: обычный топор, судя по ране. «Половина вчера от сохи» – так, Джуран? Меч носить толком не умеют, а дрова кололи с детства.

Маркинусу зачем-то очень нужна поддержка Ваирманга. Через слово его поминает. Ну, не его, Кеоссия Имарру… «Независимый и беспристрастный свидетель, благородство которого не подвергается сомнениям», ничего себе! Черный Палач, впрочем, привык выслушивать лесть, ухмыляется загадочно…

Как доказать? Били Тельвиса, когда он стоял неподвижно: рана больно аккуратная, насколько вообще можно говорить об аккуратности в случае с топором. Держали? Похоже. Тогда помимо убийцы там должны были торчать помощники. Но следов на теле я не нашла – ни синяков от пальцев, ни потертостей от веревок. А искала. Такое приучаешься искать в первую очередь, даже когда об этом не просят.

Аккуратно и деликатно придерживали, пока кто-то не раскроил пленнику башку? Бред.

Ладно, проехали и забыли. Думаем дальше.

– И своими деяниями обесчестил невинную деву, сам же ни разу не устыдился. Но это не все! Помянутый Роннен, недостойный носить фамилию Кримов, предательски стакнулся с врагами Великого Патрона…

Кажется, перечисление грехов моего супруга затянется надолго, учитывая, что тот не стоит бессловесным чучелом, а очень даже ехидно комментирует речь Маркинуса. Дескать, устыдился, да. Когда понял, кого счел невинной девой. Увы, понял слишком поздно… Лорд Уртам тут же возносил небесам молитвы о вразумлении мерзейшего и подлейшего из родившихся под столичным солнцем. Да, это представление на полчасика минимум.

Вот и славненько.

Долговязых типов среди этой сотни хватает. Тельвиса ударил высокий мужчина. Или жертва сидела? Нет, тогда рана иначе бы располагалась.

Эх, до чего ж неприятно глядеть на сытых, довольных собой паскудников, которые уже делят между собой куртки и сапоги нашей компании! У самих, между прочим, новехонькая обувь, кое у кого даже расшитая. И подошва с рельефом, я видела отпечаток в придорожной грязи. Или это не их следы? Да нет: что-то не видала я в Барсарохах похожих. Там все больше изодранные обмотки, помесь лаптей и ботинок. Конечно, оно не показатель, но тем не менее…

Опять не в ту сторону думаю. Нечего к сапогам привязываться. Высокий мужчина. Или длиннорукий. Или то и другое вместе. Таких здесь полторы дюжины, парочка явно не из крестьян – их отметать или, наоборот, подозревать в первую очередь? Телохранители Маркинуса Уртама должны быть в курсе его дел.

И у одного боевой тесак на поясе.

Брось, Яна, что мешало этому верзиле тюкнуть Тельвиса привычным оружием?

– А тот топор, кстати, нашли?

Я бормотнула вопрос еле слышно, однако кехчи не нуждаются в громких воплях. Нен-Квек ответил:

– Д’а. Там, гдье ты покасссала. Дрь’аннь.

Могли бы, блин, и сказать!

– Кровь на нем была?

– Вьидн’о – ньетт. Пахло – д’а.

Замечательно. Нос кехчи в качестве измерительного прибора. Ну хорошо, попробуем…

– Свежая кровь?

– Ньессск’льк’о часс’ов. Сссложжшшно ссскасссать.

Ладно. Сложно так сложно.

– А кем-нибудь из этих от топора пахло?

Нен-Квек согласно зашипел, впрочем, оговорил, что точно указать не может. Ах вот откуда взялась уверенность Роннена!

Запомнить: когда – если – мы останемся живы, поговорить с дражайшим супругом на тему утаивания доказательств от следствия. Особенно в критических ситуациях.

– Ссссапоги. Кожжжа. Ззапп’ахх.

– И тем более нельзя допустить, чтоб упомянутый Роннен Крим вернулся в благодатную столицу, дабы вершить козни, злодействовать и смущать благородные умы!

– Так я и не вернусь.

– Разумеется, не вернешься… что?

Благоверный ехидно ухмыльнулся – и мелькнувшая в голове идея о том, как именно использовать чертовы сапоги в поимке преступника, канула в Лету. Роннен Крим изволили ответить Маркинусу Уртаму:

– Я женился на простолюдинке. Моя леди, поприветствуйте нашего общего врага.

Твою…

Ситуацию спасло то, что у меня перехватило горло. А то б высказалась – и о лордах, и о врагах, и о супругах… Но слова не шли – пришлось ограничиться резким кивком. Муж, казалось, был удовлетворен.

– Подтверждаю, – снова вступил в разговор Кеоссий Имарра. – Леди Крим не принадлежит ни к одной из знатных фамилий Патроната, и за его пределами ее родня тоже не прославлена ни доблестью, ни государственными свершениями. Даже богатством, увы, не блещет. Посему, согласно Закону о крови, лорд Крим с супругою и потомством изгоняются из столицы на семь поколений, а впоследствии, в назидание прочим, надлежит не допускать представителей этого семейства к управлению Великим Патронатом. И да будет так с каждым, кто посягает на чистоту рода!

Кажется, последнее предложение Кеоссий произнес с нескрываемым удовольствием. А у меня в голове все смешалось.

Значит, истинная цель брака – спасение шкуры Роннена. Занятно, однако. И очень обидно.

«А в чем проблема? – шепнул зловредный внутренний голос. – Ты считала, что знатный красавчик обратил внимание на твою прекрасную душу? С нежным телом, честно признаемся, проблемы были с самого начала».

Но он мог хотя бы объяснить!..

«Смысл? Вассал должен выполнять требования сеньора. Даже таким… хм… оригинальным способом. Кроме того, твою жизнь тоже спасали».

– Но ты говорил…

– Я исполнил свою миссию, – пожал плечами лорд Имарра. – Мой наниматель будет удовлетворен: Роннен Крим не вернется в столицу. Если ты, лорд Уртам, считал меня безжалостным убийцей – спешу тебя разочаровать.

Ну да. На самом деле Кеоссий, разумеется, невинная барышня на выданье. И меч у него тоже барышня. Невинная.

Маркинус Уртам с перекошенной рожей глядел на меня. Сочувствую, парень. Ты надеялся на помощь Ваирманга? Получи и распишись. Конечно, я не в том же дерьме плаваю… но очень, очень близко. И самое противное – мы оба будем продолжать в том же духе. Потому что выбора нет. Ни у кого.