Если смерть проснется - Андрей Валентинов

— Ну и дальше? — Навко прикинул, что для боя гочтак не годится. Перезаряжать слишком долго. Хотя если построить кметов тремя шеренгами: первая стреляет, две другие заряжают и передают…

— Пенко! — вновь скомандовал Кошик. Усач кивнул и приложил самострел к плечу. Затем неторопливо огляделся.

— Вона!

Навко поглядел, куда указывал Пенко. Вдали, на высоком дереве, темнело что-то небольшое, круглое. Гнездо — старое, давно брошенное…

— Здесь шагов триста, господин Ивор, — Кошик повел длинной худой шеей в сторону гнезда.

— Триста пятьдесят, — оценил Навко.

— Третья прорезь, Пенко!

— Атож! — согласился усач и вновь стал на колено, прилаживая гочтак к плечу. Затем палец осторожно лег на небольшой черный крючок…

Щелк… щелк… щелк… щелк… щелк… Навко нетерпеливо взглянул — гнездо исчезло.

— Это, конечно, не показательно, — заспешил Кошик. — Там мелкие прутики, заряды их просто разнесли в щепки…

Навко быстро огляделся. Лагерь был занят своими обычными делами, неподалеку варили кашу, и никто не обратил внимания на стрельбу из странного оружия. Он подумал, затем коротко бросил:

— Спрячьте!

Недоумевающий Кошик поспешил уложить гочтак обратно в мешок. Между тем Вогачу явно не терпелось:

— Так оно как, господин Ивор? Потому что работа, да матерьял опять же…

— Получите по десять гривен, — отрезал Навко, и оружейник, удивленно моргнув, замолчал. — О самостреле никому не говорить. Ясно?

Вогач и Кошик кивнули, а Пенко промолвил непременное «Атож!».

— В Савмате… Нет, при первой же возможности изготовите еще пять… нет, десять таких. За каждый заплачу щедро. Проболтаетесь — повешу!

Похоже, он переборщил. Все, даже могучий Богач, глядели на него с явным испугом, и Навко поспешил сбавить тон:

— Вы должны понимать: вокруг враги… А теперь — подробнее: на сколько стреляет, может ли пробить панцирь…

— Конечно, конечно, — закивал Кошик. — Я даже кое-что записал…

Старый самострел Навко оставил оружейнику, а новый забрал к себе в шатер. Усатого Пенко он приказал зачислить в сотню к Лапаку и оставить в своем полном распоряжении. Кошику, щедро оделенному серебром, было ведено молчать

— даже при разговорах с другом-поваренком.

На душе у Навко было тревожно, но одновременно он чувствовал злой азарт. Оружие! Превосходное, страшное — и пока еще никому не известное. Кобник не зря рылся в могиле Кея Порея! Интересно, что там еще было в старину у давних царей? Как их называл чаклун? Куры и Панды, кажется?

Вспомнился Ямас, и Навко невольно хмыкнул. У него теперь тоже есть тайное оружие. Не надо Двери, не нужен Ключ. Достаточно иметь Кошика и этих двух парней, которым хватит горсти серебра. И не надо убивать тысячи тысяч. Достаточно поставить сотню стрелков с гочтака-ми да выдать каждому по полсотни «капелек». И самое главное, эти стрелки будут не Кея Порея, не Кея Аргаджуна и даже не Кея Улада. Это будут стрелки его, Навко-подкидыша. И только он будет указывать им цели!

Навко разбудили этой же ночью. Спал он крепко, и чья-то рука долго трясла за плечо, прежде чем он открыл глаза. Вокруг стояла тьма, но кто-то был рядом, и рука тут же легла на рукоять кинжала, лежавшего в изголовье.

— Эт-то я, Ивор! Я — Улад!

— Кей?!

Вначале Навко облегченно вздохнул, но затем страх вернулся. Что делать Уладу ночью в его шатре? Узнал об Алане? Но тогда бы Навко разбудила стража…

— Я зажгу светильник, Кей, — произнес он как можно спокойнее. — Сейчас…

— Н-не надо! — Улад тяжело дышал, и Навко подумал, что к его шатру Кею довелось бежать. А если не бежать, то идти очень быстро. К тому же Улад явно испуган — ничуть не меньше Навко.

— Н-не надо света! П-поговорим так.

— Что-нибудь случилось? — Навко понял, что дело не в Алане. И тут его осенило:

— Савмат?

— Д-да! Сейчас приехал г-гонец. В Савмате мятеж, в-войска поддержали меня…

Значит, Ямас обещал не зря! Но почему Улад боится?

— Но… Ведь так и должно быть, Светлый!

— Н-нет! — Улад не обратил внимания даже на «Светлого». — Сварг б-бежал! П-понимаешь? Б-бежал!

Все стало ясно. Жители славного Кей-города не пожелали порадовать нового владыку, прикончив Рыжего Волка. А может, он и сам не дался — Волк все-таки!

— Он б-бежал к сиверам, в Тустань. Т-там сейчас правит В-войча, мой двоюродный брат. Они снова соберут войска…

Голос Улада дрожал, и Навко злорадно усмехнулся — благо, было темно. А хорошо, когда Кей грызутся, как бешеные псы — или волки! Ямас неплохо придумал!

— П-помоги! Помоги, Ивор! Т-только тебе я верю! П-помоги!

— Что надо сделать, Кей?

Можно не спрашивать — Навко и так знал ответ,

— Уб-бей! Убей его, Ивор! Ты же волотич, ты должен его ненавидеть! Уб-бей!

Ого! Оказывается, Волчонок не забыл, из какого племени его палатин!

— Я дедич. Разве дедич может поднять руку на Кея?

— Н-нет, Ивор! Это я поднимаю на него руку! И т-ты — моя рука! Его кровь будет на мне. Он убил Рацимира, хотел убить меня… Уб-бей! И — проси, что хочешь!

Мелькнула и пропала мысль об Алане. Нет, не время! Он еще предъявит счет! Но ведь что получается? Любой волотич готов отдать жизнь, чтобы поквитаться с Рыжим Волком! Вот как все лихо обернулось!

Спешить с ответом не стоило. Навко застегнул рубашку и начал нащупывать пояс, лежавший чуть в стороне. Рука наткнулась на что-то твердое. Пальцы ощутили холод металла, и Навко невольно улыбнулся. Гочтак! Самострел из страны Чуго! Вот и пригодится.