Эталон зла - Алексей Фомичев

Термины больше не ставили меня в тупик, я уже знал, что все прыжки пропавшего выносного блока происходят из-за неравномерности излучаемого поля. И когда поле достигает критической отметки, происходит новый прыжок. Раньше заметить прыжки было нельзя, но теперь техника позволила это сделать.

— Сейчас блок находится на точке минус двадцать семь и три.

Это значит, от нашего времени его отделяют двадцать семь веков и около трехсот лет.

— Хорошо. Мы готовим группу. А вы продолжайте следить за ним.

Я посмотрел на часы. Вечер. На улице темнеет. А моим парням вместо приятного отдыха в кругу семьи или друзей светит переход в далеко не самые благополучные места.

— Мы следим, — проговорил Савостин, немного помолчал, а потом спросил: — Что с Ильей?

— Все в порядке. Они в клинике. Серьезных травм ни у кого нет. Но мальчик… я пригласил лучших психологов. Они заверили меня, что никаких последствий произошедшего не будет.

Я не успел снять кобуру с оружием, и сейчас взгляд Савостина все время скользил по оперативке. А слегка взъерошенный вид наглядно говорил о недавних событиях. Да и Глеб выглядел не лучше.

Кстати…

— Операция на тебе, — сказал я Глебу. — Бери Штурмина. Их, правда, трое. Рустам-то выбыл. Но, думаю, справитесь.

— Без вопросов!

— Аркадий, с Ильей все будет хорошо, — повторил я. — К сожалению, такое случается. Но мы своих не бросаем. А гадов наказываем!

Савостин о том, что сделал Глеб, не знал и знать не мог. Но он хорошо знал нас и не сомневался, что бандиты получили сполна.

— Все, за работу! Через час выводим группу.

С корабля на бал. Не успели мы приехать с операции, а готовим новую. Но медлить нельзя: если сумеем взять блок, исчезнет источник многочисленных провалов в прошлое. Правда, тогда у тех, кто угодил в ловушку, не будет шансов вылезти обратно. Хотя, если честно, у них и так шансов почти нет.

Если смотреть трезво и непредвзято, человек, угодивший в другую эпоху, почти обречен на гибель. Особенно если он не подготовлен к действиям в экстремальных условиях. А таковых у нас девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента.

Это в книжках героям хорошо — пришел, дал всем по шее, нашел мешок золота, влюбил в себя принцессу и весь в шоколаде! В жизни чуть иначе. И этого «чуть» хватает, чтобы занести в разряд безвозвратных потерь тех, кто угодил в прошлое. Хотя у нас есть документальные свидетельства об успешном возвращении.

Это танковый взвод, улетевший в сорок третий год. Без потерь парни вышли, попутно поучаствовав в войне. Это один ветеран локальных войн, выскочивший из сорок первого с девчонкой на руках. А вот их товарищи по несчастью (пятеро или шестеро) так и остались там[10].

Есть и другие, о них мы просто не знаем. Но все же счастливчиков мало. Так что блок надо ловить и уничтожать. Или тащить сюда, чтобы ученые умы разобрали его по винтику, они это любят.

Задачи Глебу и парням Штурмина я ставил прямо перед переходом.

— Найти блок и вернуть. Проверить наличие новых «дыр» и тех, кто в них мог угодить.

Глеб недовольно поморщился. Искать попутно — значит не искать вовсе. А прыгать адресно некуда. И потом, группа идет в полном боевом облачении. Двадцать семь веков назад на севере Европы хватало народу, и явление четырех гостей в такой форме вызовет излишнее любопытство. А если и найдутся следы какого-либо несчастного в более поздние времена — поиск и вовсе закиснет.

— Действуйте по обстановке, — закончил я. — Связь держать постоянно. Успеха!

Переходная камера — целое помещение, где аппарат переноса занимает один из углов. Активационная камера у стены, «колодец» — стартовая площадка — перед ней.

Как всегда, процесс перехода выглядел ненатурально. Люди только что стояли в «колодце», а потом раз — и исчезли. Без эффектов, звуков, вспышек, сияний. И только скачки напряжения и пиковые характеристики полей как-то доказывали факт переброса.

А где-то там, почти три тысячи лет назад, в относительно подходящих условиях возникали люди, не должные там быть никоим образом. И теперь их возвращение зависело только от них самих. Ну и еще от работы аппаратуры.

Поэтому лаборатория в Комитете оборудована двумя дублирующими системами энергопитания, поэтому при самом плохом раскладе электричество сюда будет подаваться даже при глобальном обесточивании всего региона. А стены лаборатории способны выдержать взрыв авиабомбы.

Романтика путешествий во времени? Увлекательный вояж? Только многократный расчет и кропотливая работа. И риск, съедающий нервы.

Детективная история с Вакидом и отправка группы на поиск как-то заслонили от меня главную тему — розыск ковбоев. Я пропустил дежурный звонок Севы и не переговорил с заместителем первого главка КГБ. Упущенное наверстывал уже затемно, когда нормальные люди ложились спать.

Но в нашей работе, как и в работе госбезопасности, нормальных людей мало. Либо фанатики своего дела, либо карьеристы, либо лентяи. Так что режим дня соблюдается через раз, а то и через сто.

Зарубежные резидентуры копали глубоко и вроде бы вычислили почти всех, кто прямо или косвенно мог быть связан с ковбоями. Во всяком случае, определенные лица уже стали известны. Но этого мало. Нужны непосредственные участники операций, те, кто включает «станок», кто переходит в иной мир.

Кстати, по поводу терминологии. Наши ребята как-то не очень любили термин «иной мир». «Словно на тот свет отправляют», — говорили они. Чаще называли — другой мир. Чужой.

А вообще Савостин и Гудков разрабатывали целую классификацию других миров. И судя по тому, как долго они это делают, в ходе работы нарыли нечто такое, о чем предпочитают не упоминать даже при мне. А я и не лезу, пока хватает и нынешних дел. Фокусы ученых и их изыски вызывают головную боль, и чем дальше, тем больше.

Кумашев тоже ничего нового не сказал. Группа сидит на конспиративной квартире в полной готовности и ждет сигнала. Но его нет. А есть ежедневные послания из резидентуры: «Быть готовым в любой момент».

В голосе Севы сквозила тоска, зная его, я понимал, что он пытается донести до меня некую мысль. Но я его поползновения гашу в зародыше.

— Сиди и бди! И никаких стонов! Это ваша работа по профилю! Вот и отрабатывайте зарплаты и премии.

Мой несколько шутливый тон Кумашева не обманул, он достаточно хорошо меня знал и понимал — перечить шефу нельзя. Он непререкаемый авторитет! До сих пор мой вояж на Бакар считается эталоном оперативно-поисковой деятельности.

Я это знал, но считал нелишним настроить бравого оперативника на нужный лад.

— Все наши труды насмарку, если вы не выйдете на ковбоев! Весь Комитет зря протирает штаны, если не может сделать то, ради чего создавался! Так что!..