На подсосе. История любви - Кристофер Мур

Очень похоже на танцы — стоишь и собираешь в кулак все мужество пригласить девчонку, — только теперь мучает не столько страх быть отвергнутым или что будешь как-то неловок и опозоришься, хотя и это парит. Теперь не отпускает вот какая мысль: тот, кого ты выберешь, превратится в горсть праха, а это несколько значимее, нежели отдавить кому-то пальцы на ноге.

Томми стоял на Кастро-стрит и выискивал следующую жертву. Вообще-то — первую свою жертву. Он устал быть подмастерьем. Если Джоди собиралась просто бросить его в этом подвале, потому что он для нее недостаточно вампир, ему, наверное, придется стать как она. Научиться этой хищнической натуре, о которой она говорила. Как тому дядьке из «Призрака оперы» в погребе, ему придется услышать «Музыку ночи». Правда, что стало с дядькой из погреба, он не очень знал. В кино он пригласил девчонку из своей школы, но на середине фильма пришлось уйти, чтобы не покончить с собой. То было не очень удачное свидание.

По улице ходило довольно много людей — даже в этот час. Но ни у кого на лбу не было написано: «Жертва». Женщины в платьях с огромными декольте не подворачивали ног. Девушки в неглиже не бегали по улице, то и дело оглядываясь через плечо. Особ женского пола, говоря по правде, тут вообще было не слишком залейся. Зато много парней. Очень много.

Томми прикинул, что женщину ему выбирать, в общем-то, и необязательно. В конце концов, он же кормился и Уильямом, и Четом, а они оба — мужские особи, но тут все иначе. Тут, наконец, становиться охотником надо; несмотря на голод, в решении Томми кого-нибудь укусить сквозила еще и жажда мести. Значит — непременно девушка. Нужно отомстить Джоди за то, что кинула его у Джереда. Он должен показать ей, что она не единственная вена в кровообращении. Или как-то.

Те немногие женщины, что попадались ему на глаза, были очень здоровыми, вокруг них так и сияли громадные и яркие розовые ореолы. Да и гуляли они тут не одни. Надо раздобыть кого-нибудь одинокого.

В расстройстве чувств он отступил в переулок и принялся там расхаживать взад-вперед. Немного погодя кинулся на стену, взбежал по ней шагов на десять, развернулся и кинулся обратно, на другую стену — пятнадцать шагов: так скейтбордисты разминаются в полутрубе. Он бегал туда-сюда, чувствуя силу и скорость того, кем он теперь стал. Уверенность возвращалась к Томми.

«Я высшее существо, — думал он. — Я, блинский блин, бог!»

Но тут нога его провалилась в окно, и он по самую промежность завяз в здании и повис вверх тормашками в трех этажах над переулком, и забился, и замахал руками.

«Дурацкое место для окна они выбрали», — подумал он. И увидел ее.

Довольно высокая, одета в красное вечернее платье, сложена, судя по всему, атлетически, а длинные рыжие волосы завиты в локоны и залакированы. Она была идеальна — и она шла по переулку. Словно бы на заказ из старого хэммеровского фильма — бессчастная жертва спецом для него. Клево!

А он, значит, висит вниз головой за одну ногу. Будем считать — тактический маневр. Томми почувствовал, как у него вылезают клыки, а изо рта даже закапала слюна. И попала ей на плечо.

Женщина вздрогнула — вот тут-то он и сделал свой ход. Томми всегда обожал эту сцену в «Дракуле», когда Джонатан Харкер видит, как граф ползет головой вниз по стене замка и думает: «Эгей, а ведь там что-то есть». Томми умолял Джоди проделать такой же финт, но она ни разу не соглашалась. Теперь шанс выпал ему самому. Он выпростался из окна, уцепился пальцами за кирпичи и принялся карабкаться вниз.