Отбор - Кира Касс

— Марли, ты что? Давай скорее в тенек, а то сгоришь!

Она вежливо улыбнулась в ответ:

— Мне и здесь неплохо.

— Нет, правда, — потянула я ее за руку. — Ты сама не заметишь, как будешь красная как рак. Давай-ка…

Марли выдернула руку, но ответила кротко:

— Я хочу остаться здесь, Америка. Мне тут лучше.

На ее лице промелькнуло напряженное выражение, которое она попыталась скрыть. Я была уверена, что расстроена она не из-за меня, но что-то было не так.

— Ладно. Только не сиди долго на солнцепеке, хорошо? Ожоги — это очень болезненно, — сказала я, пытаясь скрыть недовольство, и двинулась своей дорогой.

Очутившись внутри, я решила отправиться в Женский зал. Слишком надолго отлучаться было нельзя, а там, по крайней мере, никого не должно быть. Однако, переступив порог, я обнаружила у окна Адель, которая наблюдала за тем, что происходит снаружи. Когда я вошла, она обернулась с улыбкой.

Я приблизилась к ней и присела рядышком.

— Прячетесь?

— Что-то вроде того, — усмехнулась она. — Мне хотелось познакомиться со всеми вами и повидаться с сестрой, но я терпеть не могу, когда это превращается в государственные обязанности. Чувствую себя не в своей тарелке.

— Я тоже не слишком люблю такие вещи. Не представляю каково, когда приходится делать это все время.

— Еще бы, — лениво отозвалась она. — Ты ведь Пятерка?

В ее устах вопрос прозвучал совершенно необидно. Как будто она интересовалась, принадлежим ли мы к одному клубу.

— Верно, я и есть та самая оставшаяся Пятерка.

— Я запомнила твое лицо. Ты очень мило держалась в аэропорту. Примерно в том же духе, как вела бы себя она. — Адель кивнула на королеву за окном и вздохнула. — Не знаю, как ей это удается. Она сильнее, чем кажется. — Взяв бокал, она сделала очередной глоток.

— Она выглядит царственной и женственной одновременно.

Адель просияла:

— Да, но я не только об этом. Взгляни-ка на нее.

Я посмотрела на королеву. Та то и дело косилась в сторону. Я проследила за направлением ее взгляда. Он был устремлен на Максона. Он разговаривал с королевой Свендвея в обществе Селесты, в то время как один из его кузенов цеплялся за его ногу.

— Из него вышел бы отличный брат, — сказала Адель. — У Эмберли было три выкидыша. Два до него и один после. Это до сих пор не дает ей покоя, она сама мне сказала. А у меня шестеро детей. Я чувствую себя виноватой все время, когда навещаю их.

— Я уверена, что она ничего такого не думает, — заверила ее я. — Готова поклясться, что она наслаждается каждый раз, когда вы приезжаете.

Адель обернулась:

— Знаешь, что ее радует? Вы все. Понимаешь, она видит в вас дочерей. Она надеется, что, когда все это закончится, у нее будет двое детей.

Я снова посмотрела на королеву:

— Вы так считаете? Она держится довольно отчужденно. Я до сих пор даже ни разу с ней не говорила.

Адель кивнула:

— Подожди еще. Она до смерти боится привязаться к вам всем, ведь потом вы все уедете. Как только вас станет меньше, ты сама все увидишь.

Я опять взглянула на королеву. На Максона. На короля. На Адель.

В голове у меня крутилось множество разных мыслей. О том, что все семьи одинаковы, к какой бы касте ни принадлежали. Что каждая мать несет свой груз тревог. Что на самом деле я вовсе не испытываю ненависти ни к кому из девушек, как бы они себя ни вели. Что все здесь, похоже, храбрятся по той или иной причине. И про обещание, данное мне Максоном.

— Прошу прощения. Мне нужно кое с кем поговорить.

Адель продолжила потягивать вино и с радостью отпустила меня. Я выбежала из зала и вновь очутилась на солнцепеке в саду. Оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что один из маленьких родственников Максона затеял с ним игру в пятнашки среди кустов. Я улыбнулась и медленно приблизилась.

Наконец Максон остановился и поднял руки, со смехом признавая свое поражение. Все еще веселясь, он обернулся и увидел меня. Когда наши глаза встретились, его улыбка померкла. Он вгляделся в мое лицо, пытаясь определить, в каком я настроении.

Я закусила губу и опустила глаза. Совершенно очевидно, что с тех пор, как исход Отбора стал представлять личный интерес, у меня возникла необходимость справляться с множеством разнообразных чувств, к которым я оказалась не готова. Однако как бы трудно мне ни приходилось, я должна была постараться не вымещать их на других, в особенности на Максоне.

Я подумала о королеве, вынужденной принимать в своем доме одновременно правителей соседней страны, членов своей семьи и толпу чужих девушек. Она устраивала мероприятия и участвовала в благотворительности. Она поддерживала мужа, сына и страну. И за всем этим скрывалась обычная женщина, Четверка, точно так же подверженная всем ударам судьбы, которая, однако же, никогда не позволяла ни призракам своего прошлого, ни горестям настоящего помешать всему этому.

Я взглянула на Максона из-под ресниц и улыбнулась. Он медленно расплылся в ответ, что-то шепнул маленькому родственнику, в итоге постреленок развернулся и побежал прочь. Максон поднял руку и потянул себя за ухо. И я повторила его жест.