Архив - Виктория Шваб

Я собираюсь соврать, ведь Хранители работают в одиночку и не должны знакомиться друг с другом. Но Уэс кивает:

— Привет, Мак.

— Что он тут делает? — не выдерживаю я.

Роланд решает прояснить ситуацию:

— Мистер Айерс будет помогать тебе работать на твоей территории.

Я поворачиваюсь к нему:

— Ты решил найти мне няньку?

— Эй, полегче! — Уэс соскакивает со стола. — Мне больше по душе термин «партнер».

Я хмурюсь:

— Но только Отряды работают в паре.

— Я решил сделать исключение, — говорит Роланд.

— Ладно тебе, Мак, — встревает Уэсли. — Это будет здорово.

Я вспоминаю об Оуэне, притаившемся в сумраке Коридоров, но выбрасываю эту мысль из головы.

— Роланд, но почему?

— Ты же заметила, как подскочило количество Историй на твоей территории.

Я киваю:

— И возраст сильно изменился. Лиза и Патрик говорили, у вас небольшие технические проблемы.

Роланд скрещивает руки на груди:

— Это называется обрушение.

— Мне кажется, обрушение — это вовсе не небольшая техническая проблема.

— Вы замечали, какую тишину поддерживают в Архиве? И знаете почему?

— Потому что Истории просыпаются, — говорит Уэсли.

— Именно. Когда слишком шумно и стоит суета, те, кто спит некрепко, начинают пробуждаться. Чем больше шума, тем больше суеты и больше Историй. Так могут проснуться даже самые спокойные и стабильные.

Это объясняет присутствие взрослых Историй на моей территории.

— Обрушение происходит, когда просыпающиеся Истории будят остальных, и так до бесконечности. Эффект домино. Все больше и больше, пока процесс не остановят.

— Или все окончательно обрушится.

— Как только это началось, мы приняли меры и стали вычеркивать целые комнаты. В первую очередь более беспокойных. Этого должно было хватить. Обрушение начинается с одного места, как возгорание, и у него есть ядро. Если следовать логике, затушив самую жаркую часть, ты обезвреживаешь и вторичные очаги возгорания. Но здесь это не сработало. Каждый раз, стоит нам разобраться с проблемой, как новое обрушение происходит в совершенно неожиданном месте.

— Это выглядит не очень естественно, — замечает Уэс.

Роланд многозначительно смотрит на меня. Потому что сейчас это не естественный процесс, а дело чьих-то рук.

Неужели кто-то вызвал обрушение, чтобы отвлечь нас от стертых Историй? Или чего-нибудь пострашнее? Мне хочется спросить, но, судя по тону Роланда, я не могу задавать лишних вопросов при Уэсе.

— А Коронадо, — продолжает Роланд, — сейчас пострадал намного больше остальных территорий. Так что, Маккензи, до тех пор пока эта небольшая техническая проблема не решена и количество Историй не сократилось, Уэсли будет помогать тебе на твоей территории.

Я ничего не понимаю. Я пришла сюда, чтобы распрощаться с работой, с самой собой, а вместо этого мне нашли партнера.

Роланд протягивает мне Архивный лист.

— Ваш лист, мисс Бишоп.

Я беру его, не сводя с Роланда взгляда. Что же насчет прошлой ночи? Насчет Бена? Но я знаю, эти вопросы не стоит задавать вслух. И вместо этого спрашиваю другое:

— Что-нибудь еще?

Роланд некоторое время пристально смотрит на меня и достает что-то из кармана. Сложенный вчетверо черный платок. Взяв его, я чувствую неожиданную тяжесть. В него что-то завернуто. Развернув платок, я вытаращиваю глаза.

Это ключ.

Не простой медный ключик, какой я ношу на шее, и не тонкий, изящный и золотой, каким орудуют Библиотекари, а большой, тяжелый и холодный. Темная, почти черная вещица с острыми зубцами, проеденными ржавчиной. Меня осеняет догадка. Я уже видела этот ключ и держала его в руках.

Уэсли изумленно смотрит на нас.

— Это что, ключ Отряда?

Роланд кивает:

— Когда-то он принадлежал Энтони Бишопу.

— А почему у тебя два ключа? — спрашиваю я.

Ты смотришь на меня с таким удивлением, будто не ожидал, что я замечу второй шнурок у тебя на шее. Затем снимаешь один через голову и протягиваешь мне. Шнурок сильно натянулся под весом металла. Я беру его в руки и разглядываю. Ключ ледяной на ощупь и странно красивый. С одной стороны у него небольшая ручка, а с другой — острые зубцы. Не могу себе представить замок, к которому должен подойти этот ключ.

— Для чего он? — Я взвешиваю его на ладони.

— Это ключ Отряда, — говоришь ты. — Когда История выбирается во Внешний мир, ты должен вернуть ее как можно скорее. Отряд не может тратить время на поиски подходящей двери в Коридоры. Этот ключ превращает любую дверь в выход в Архив.

— Любую дверь?! — изумляюсь я. — Даже входную дверь в дом? Или дверь в мою комнату? Или дверь в стене, которая вот-вот обрушится?

— Любую. Ты просто вставляешь ключ в скважину и поворачиваешь. Налево — к Библиотекарям, направо — на Возврат.

Я провожу пальцем по острым зубцам.

— Я думала, ты ушел из Отряда.

— Ушел. Просто еще не успел вернуть им ключ.

Я протягиваю руку с ключом, представляя себе, что передо мной дверь с замком, и уже собираюсь повернуть его в воздухе, когда ты хватаешь меня за запястье. Твой шум накрывает меня волной — шепот голых деревьев зимним вечером, гул далекой грозы.

— Аккуратнее, — предупреждаешь ты. — Ключи Отряда очень опасны. Они способны разорвать швы между мирами и выпустить тебя куда угодно. Нам просто нравится думать, что мы можем контролировать поток этой страшной силы поворотом вправо или влево, но эти ключи способны проедать дыры в пространстве. Как-то раз я случайно сделал подобное, и меня чуть не затянуло в эту дыру.

— Как?

— Ключи Отряда очень сильны и обладают, назовем это, скажем, собственной хитростью. Если ты оставишь ключ на весу, а не вставишь его в скважину, и сделаешь полный оборот, он проделает дыру в другой мир, плохую дверь, ведущую в никуда.

— Если она никуда не ведет, — говорю я, — в чем тогда опасность?

— Дверь, ведущая в никуда, и дверь, никуда не ведущая, — это разные вещи, Кензи. Дверь, никуда не ведущая, — пустышка. Дверь, ведущая в никуда, — большая опасность. — Ты забираешь ключ и вешаешь его на шею. — Она уводит в пустоту.

Я смотрю на ключ как загипнотизированная:

— А что он еще может?

— Много всего.

— Например?