Наследник Агонии - Евгений Альтмайер

Сеньор Веласко поднялся с кресла, давая понять, что странная смесь аудиенции и суда окончена.

За спиной с знакомым тяжелым гулом сомкнулись каменные плиты. Скрипторий Леонардо встретил дыханием свежего воздуха и едва различимым благоуханием цветов. Должно быть, прапрадед души не чаял в этом месте. Наверняка создать сложнейшую вязь заклинаний, что наполнила подземелье ароматами и чистотой, было очень долгим и нелегким делом.

Рафаэль уже сделал первый шаг в сторону стеллажей с книгами, когда внезапная идея заставила застыть на месте. Он собирался потратить эту ночь на изучение боевых заклинаний. Правда, швыряться здесь огненными шарами – хуже, чем преступление. Впрочем, не беда. Благодаря той истории с алым камнем ему ведом тайный ход за пределы замка. Отыскать подходящий для экспериментов грот не составит большого труда.

А пока что следует решить еще одну задачу. Остается лишь надеяться, что в книгах Леонардо отыщется описание зелья, которое Корина замыслила сварить для Хуана. Предыдущая попытка познакомиться с алхимическими трактатами показала, что прапрадед в этой области увлекался вещами куда более высокими, чем примитивное колдовское варево.

Увы, попытка пройтись по тем книгам, что Леонардо хранил в лаборатории, разрушили вспыхнувшую было надежду. Те немногие, что написаны на знакомых языках, посвящены Великому Деланию и поискам бессмертия.

А вот в самой библиотеке, которая составлялась скорее для коллекции и красоты, нежели из реальной необходимости, несколько книг с рецептами отыскать получилось.

Когда тяжелый кожаный фолиант лег на стол, в голове мелькнула неожиданная мысль: почему бы и самому не попробовать что-нибудь из описанного? Что мешает Рафаэлю однажды ступить на путь, который не смог пройти Леонардо? Да и не смог ли? Кто знает, какие тайны хранят чародеи седой древности.

Поглощенный внезапным увлечением, не без интереса пролистал книгу. В разделе низшей алхимии, которую многие путают с обычным травничеством, ничего интересного не нашлось. Хотя, прежде, чем браться за серьезные эликсиры, неплохо бы набить руку на чем-нибудь простом. Какой смысл пренебрежительно кривить нос от любимого простонародьем огненного бренди, если сам ты и его создать пока что не в силах?

С тихим шорохом перевернулась еще одна страница. А вот это уже намного ближе к интересующей теме…

«Собери в полнолуние лунные блики, соедини с экстрактом белладонны и дистиллируй до состояния вязкой эссенции. Добавляй эссенцию вороньего глаза до тех пор, пока содержимое не станет идеально-прозрачным, в темноте испускающим едва различимое свечение. Так получишь Лунную эссенцию. Жизненная сила того, кто выпьет один флакон такого эликсира, обратится в яд для вампиров и иной нежити, и если та примет внутрь кровь или жизненную энергию такого человека, потеряет колдовскую силу и ослабеет.

Примени вместо лунных бликов порошок из крайних фаланг мизинцев с человеческой ноги – и эликсир не нанесет нежити вреда, но исцелит ликантропию в том, кто обратился в волка три раза или менее.»

Рафаэль задумчиво хмыкнул. Интересный рецептик. Разве Селестин не утверждал, что Хуан заявился в деревню еще до захода луны? Утверждал. Вот только кто сказал, что его словам можно верить?

Можно задаться и еще более интересным вопросом: уж не для того ли он устроил скверный цирк с его «разоблачением», чтобы отвести подозрения от приятеля? Понадеялся, что храмовники прицепятся к самому Рафаэлю? Догадки, догадки…

Что же, если Корина и впрямь взялась исцелить Хуана от ликантропии, то он, освободившись от проклятия, вернется в город. И вскоре получит свое.

Рафаэль вдруг усмехнулся. Как же забавно получается: они ненавидят друг друга, ведомые одним и тем же идиотским чувством – завистью. Сын заштатного капитана исходит от лютого бешенства просто потому, что ненавистный заносчивый хлыщ имел удачу родиться в высокородном доме, где ему с самого появления на свет угождают бесчисленные слуги. А золотые горы готовы распахнуть любые двери, какой бы замок их ни запирал.

А сам он, всегда рвавшийся к неведомому и натыкавшийся не бесчисленные запреты и наказания, был оглушен от осознания, что треклятый выскочка, стоящий неизмеримо ниже его в иерархии Порто-Маре, владеет тем, что напрочь закрыто для самого Рафаэля.

Наверное, если бы до встречи с Вероломной кто-то предложил Рафаэлю поменяться с Хуаном местами, лишившись богатства и родословной, но обретя ключ от врат в мир незримого, он бы согласился на такой обмен.

А затем врата открылись сами, и источник бессмысленной зависти исчез. Вот только взаимная ненависть, ею порожденная, никуда не делась. Впрочем, полно думать об этой чепухе.

Отложив в сторону тяжелый фолиант, Рафаэль снял с полки «Боевые чары и искусство их применения, описанные Тарбо Огвергом из Истирра» – и погрузился в чтение.

– У нас проблемы.

В полуразвалившейся хибаре повисла мрачная тишина. Когда-то здесь был домик лесника, но затерянное в чащобе жилище давно заброшено – и на пользу ему это не пошло.

– Ну? – Коротко отозвался Хуан.

– Тебя искали какие-то мутные личности. – угрюмо сообщил Горацио.

– С чего ты взял?

– Твой отец сказал.

Хуан презрительно фыркнул. С родителем они никогда не ладили. А после того, как капитан Диего отказал сыну в лечении обезображенного лица, неприязнь переросла в скрытую ненависть.

– Ума не приложу, кто это мог быть.

– Полагаю, храмовники.

– Ба! Этим чего от меня понадобилось?

– Не догадываешься? Похоже, нашей лжи они не поверили. Остается лишь надеяться, что зелье Корины подействовало, как нужно. Но лучше до следующего полнолуния тебе побыть здесь. Чтобы убедиться наверняка.

Хуан буркнул что-то невразумительное. В том, что приготовленное колдуньей варево не оказало на него никакого эффекта, у него и сомнений не возникло. Принесенный отвар он незаметно вылил в одну из щелей в полу.

Но остальным об этом знать не следует. Безвольные слабохарактерные слизни. Играют в тайное общество магов, грезят о могуществе – и при этом страшатся даже его тени.

Он, однако, отличается от окружающих. Потому что не страшится шагнуть дальше прочих. Потому что готов идти вперед – навстречу силе, которая дается лишь храбрым.

И неважно, что воспоминания о том, как гигантский черный зверь рвал в кровавые лохмотья его трепещущую плоть, накатывает первобытный цепенящий ужас. Он не сдастся. Волчьей ночью он соприкоснулся с великой силой. И сила эта вдохнула в него власть большую, чем может представить эта никчемная компания. Со временем он поймет,