Нигде - Денис Елеонский

— А ты не пробовал?

Тыца хотел что-то ответить, но осекся. Наконец он вздохнул и продолжил:

— Я хотел это сделать. Я, собственно, немного изучал, как мы устроены… Но боюсь.

— Чего?

— Ну, Макс, мы же с тобой не жесткие диски, на которые можно без проблем поставить новую систему. Не пошла, или начались багги — снес и залил старую. Хотел однажды рискнуть, прокачать у себя пару скиллов, но… Я пока еще недостаточно понимаю, как все это устроено. А экспериментировать не на ком. Да и Система следит за этим — видимо, такое в главной программе не предусмотрено.

— А если на кошечках потренироваться?

— То есть, предлагаешь, прокачать кошку?

— Ты же сам говорил, что они не живые, а просто программы?

— Ну, вообще-то, идея хорошая… Надо будет заняться.

Тыца отодвинул пустую тарелку и оглянулся:

— Чего бы еще тут съесть. Очень неплохая итальянская кухня у них. Овощи всякие, запеченные с моцареллой, вино опять же… Давай, Макс, еще что-нибудь закажем.

— Ну закажи, — пожал плечами Макс, — я как-то уже наелся.

— О, как ты банально все воспринимаешь. Наелся. Есть надо не для того чтобы есть, а для того, чтобы получать удовольствие. Пока мы, во всяком случае, имеем такую возможность. Вот будем плохо жить, тогда и начнем кушать для поддержки сил. А пока давай себя баловать. В чем, как не в этом, смысл жизни?

— У меня был недавно похожий разговор.

— Что за разговор-то? — заинтересовался Тыца.

— Да со Славиком. Я же предлагал ему к нам. Он не только мой друг… в этом мире, но и человек весьма умный. У него аналитический склад ума. Я думаю, что он сейчас много чего нам бы смог посоветовать. Да и знаю я его… Впрочем, не знаю, сколько я его знаю. Ты не в курсе, как давно я тут?

— Не-а, — Тыца покачал головой. — Мы-то тебя обнаружили совсем недавно, а появиться ты мог хоть за день, хоть за двенадцать лет, хоть вообще, черт знает когда. Это уже никак не узнаешь. А по поводу Славика… Что он тебе сказал-то?

— Да примерно то же самое, о чем вы с Лерой спорили в машине. О том, что каждый человек хочет получать от жизни удовольствие, и его, по сути, не волнует, белка он или нет.

— Угу. Отказался, значит, от твоего предложения. Интересно.

— Почему интересно?

— Ну так… Это мне еще надо обдумать. Знаешь, кстати, чем мужчина от женщины отличается?

— Предполагаю.

— Ха! Нет, еще один нюанс. О котором ты, уверен, не задумывался. Девушка звонит тебе и говорит: «Милый, у меня к тебе есть разговор. Вечером мы обсудим очень важную вещь». И ты весь день ходишь с волосами дыбом и думаешь: «Что же за вещь мы обсудим?! Она хочет расстаться? Ее мама решила навечно поселиться у нас? Ей сказали, что у меня рак?» А вечером тебе девушка говорит что-нибудь типа: «Я вот думаю, что у нашей собаки коврик быстро пачкается. Надо подыскать в магазине какой-нибудь другой». А мужик — он никогда о разговоре не предупреждает. О важном, не важном — без разницы. Сразу и в лоб. Хотя может вынашивать этот разговор в себе так же очень долго. А если ты скажешь девушке, что у вас будет «важный разговор», то она просто кивнет и ни капли не будет по этому поводу париться.

— Ну и какая мораль из этой истории?

— Да мораль такая, что мужчина вечно находится на страже благополучия и готов бороться с проблемами. А женщина — совсем другое дело. И вот мы, как мужики, очень часто воспринимаем какие-то крупицы информации, попавшей к нам, как преддверие очень важного разговора. А на самом деле это просто «собачий коврик».

— Ну, — кивнул Макс, — а к чему ты это все?

— О боже! — Тыца аж подпрыгнул на стуле. — Да мне просто поболтать захотелось! Но вот твоя реакция на это как раз превосходно доказывает правильность этой моей теории! Так ты будешь что-нибудь заказывать?

— Закажи сам. Не уверен, что осилю целую порцию, но компанию тебе составлю.

— Так, — Тыца оглянулся в поисках официантки и проследил взглядом за вошедшей в кафе полной черной женщиной. — Вон, Макс, гляди! Я вот думаю, а вдруг там, ну ты понял, мое настоящее тело окажется телом какой-нибудь старой полной уборщицы?

Глянув на реакцию Макса, который явно примерил это тело и на себя, Тыца довольно захохотал. Вдруг, совершенно неожиданно лицо его помрачнело, а глаза стали жесткими:

— С другой стороны, а что, если реального мира больше нет? Что, если человечество просто ушло в виртуальный мир с концами? Может, все то, что мы увидели на записи, — суровая истина? И мы вот тут трепыхаемся, собираемся куда-то выбраться, а там и нет ничего…

И прежде чем Макс успел что-нибудь ответить, Тыца отшатнулся от него и произнес:

— Ох, а здесь еще кофе такой прекрасный… Сейчас возьмем себе на десерт. Ты какой любишь: эспрессо?

Тут у Тыцы тревожно затренькал коннектор. Он резко вытащил его из кармана, глянул на экран:

— Черт! — набрал номер и стал ждать ответа, постукивая ладонью по столу: — Димон, Димон… ну, давай же!

Лицо при этом у него стало таким, каким Макс еще ни разу его не видел: злость и отчаяние были перемешаны в нем равными долями. Когда Тыца говорил что-то жесткое, то лицо его сменяло маску раздолбая на маску серьезного человека. А сейчас все маски были сброшены: Макс увидел боль живого человека.

— Тыца! Что? Что случилось?

Тут экран коннектора вспыхнул ярко-красным цветом, и Тыца взвыл:

— Нет, Димон!

Посетители кафе оглянулись на Макса и Тыцу. К ним заспешила от стойки официантка, симпатичная брюнеточка с каре. Тыца глянул на Макса пустыми глазами:

— Расплатись. Я там, на улице…

— Я не знаю, мои карточки… А денег у меня нет…

Тыца кинул на столик бумажник и молча вышел из кафе.

— У вас что-то случилось? — официантка выглядела искренне обеспокоенной.

— Да, извините, мы уже уходим. Дайте счет, пожалуйста.

Когда Макс через минуту вышел из кафе, Тыца сидел на бордюре. Опустив голову на руки. Плечи его вздрагивали.

— Тыца, ты что? Что-то случилось? — Макс попытался сказать это как можно мягче, но все равно вышло не слишком ласково. Да и как можно задать вопрос в такой ситуации, который бы не показался бестактностью.

Тыца поднял голову. В его глазах блестели слезы:

— Это был мой друг. Он был мне другом.

— Что случилось?

В это же мгновение почти к ногам Тыцы подлетела Лерина спортивная машина.

— Садитесь! — На глазах Леры тоже были слезы.

— Лера, Димон… — пробормотал Тыца.

— Я знаю, — Лера потерла себе глаза. Они уже мчались по дороге, беспорядочно огибая не слишком быстрые автомобили.