Хозяин теней 6 - Екатерина Насута

не только миру, но и людям. Дать им время привыкнуть. Осознать. Не только возможности, но и ответственность, которую налагает сила. И да, дарники нужны империи. Но это значит лишь, что государство должно создать механизм выявления одарённых детей, которых оно могло бы взять под свою руку. Разработать программы, которые оценивали бы и склонности, и потенциал развития, ибо с малым даром возиться явно не след. Обеспечить, чтобы это развитие происходило, но вместе с ним — и воспитание. Должное воспитание.

— Сав? — дёрнул меня за рукав Орлов. — Ты чего?

— Я? — я моргнул, возвращаясь в реальность. — Да так. Ничего.

И сунул остаток булки в рот.

— Идём, — пробурчал, пытаясь прожевать. — Елизар?

Он спешно поднялся, одёргивая гимнастёрку.

— Да доешь ты.

— Благодарю. Я не голоден.

Метелька хмыкнул и булку, к которой Елизар не притронулся, со стола прибрал.

— Потом пригодится, — пояснил он. — Булка в жизни лишней не будет.

Уже в коридоре Елизар выдохнул, вдохнул и тихо произнёс:

— Я прошу простить, если в своих предположениях окажусь неверен или они каким-то образом заденут вашу… твою честь или достоинство…

— Проще. Тебя тоже в Пажеский корпус отправляют?

— Меня? — он удивился, выдохнул и слегка расслабился. — Нет. Он не для целителей. Но я хотел бы попросить помощи у твоего… знакомого… того… с кем мы встречались.

— Ясно. Идём, — я подхватил Елизара под руку и потянул за собой. Он, к такому обхождению явно непривычный, слегка растерялся, но хотя бы спорить и вырываться не стал. И уже на улице я его отпустил. Так, далеко отходить не будем, чтобы Тьма и дальше слушала душевную беседу о реформах и преобразовании мира.

— Ты про того человека, который передал вас отцу? — осторожно уточнил я.

— Да, — Елизар не стал мяться и отнекиваться. — Ты ведь имеешь возможность обратиться к нему?

— Имею.

И даже собираюсь, потому что информацию, от Демидова полученную, надо бы передать. Может, подскажет, чего столичным революционерам на Урале понадобилось.

— Что случилось?

— Я… — Елизар замялся. — Дело такое… право слово, я не уверен, что…

— Говори уже.

— Я бы хотел учиться здесь.

— Ты ж вроде учишься. Или забирают?

— Нет. Извини. Я неясно выражаюсь. Я хотел бы перейти на полный пансион. Как вы. Или Сергей. Я… дело в том, что… отец почти всё время пропадает на службе. Матушку он отправил на воды, поправлять здоровье. Как раз вчера они отбыли.

— И брат твой с ней?

Елизар кивнул.

— А ты один?

— Если бы один, я бы не возражал. Одиночество меня не тяготит. Однако отец полагает, что одному мне быть небезопасно. Поэтому он планирует передать меня под опеку своей супруги.

Вот тут даже я слегка растерялся. Как-то слишком уж высокие отношения, чтоб в голове уложить.

— Серьёзно?

— Он… наличие у меня дара и его особое положение позволяют ему принять меня в род. А следовательно, я… я буду частью семьи.

— Но семья этому не слишком рада.

— Да.

— И ты опасаешься…

— Нет. Я знаком с супругой моего отца. Она достойная женщина, которая, как мне кажется, не опустится до того, чтобы каким-либо образом…

— Елизар, — я прервал этот поток слов. — Ты — сын её мужа. А твоя мать — его постоянная любовница. Он ведь не особо скрывал её наличие, так?

Елизар растерянно пожал плечами.

— И вот ты сам на её месте как бы отнёсся к такому подарочку? И в целом-то к ситуации?

Он вздохнул.

Понимает. Всё прекрасно понимает, поэтому и решился заговорить со мной. Мне только странно, что его отец не видит проблемы. Точнее не считает эту ситуацию проблемой.

Ну да, подсунуть законной жене незаконнорожденного сына, который в перспективе станет наследником. Что ж тут может пойти не так.

— А с отцом ты говорил? — поинтересовался я.

— Он… он не склонен менять принятые решения. Но… как я понял, твой знакомый сумел повлиять на него, если вместо домашнего обучения, как это планировалось изначально, мне было позволено пойти сюда. И я надеюсь, что, возможно, отец не станет возражать, если просьба будет исходить не от меня. Я осознаю, что мне нечего предложить взамен, но…

— Погоди, — я задумался и, оглядевшись, сказал. — Елизар… я не хочу пугать, но здесь может быть как бы не совсем безопасно…

— Как я понял, мне нигде в достаточной мере не безопасно. Жена моего отца… она хорошая женщина. Действительно хорошая, — поспешил заверить он. — Она очень добра и ко мне, и к брату, и к матушке… и за последние несколько дней ни разу не позволила себе как-то… выразить своё недовольство.

Это не значит, что его вовсе нет.

— Однако мне кажется, что… дело точно не в ней. У отца есть младшие братья, которые… имели определённые надежды возглавить род. Потом… когда-нибудь, — Елизар обнял себя, словно закрываясь. — У них свои семьи. И тоже есть дети. Законные. Одарённые. И в целом… всё очень сложно. Позавчера отослали моего наставника. Сказали, что он слишком стар. До того заменили слугу, который приходился матушке родичем. Он был со мной с детства, приглядывал…

— И не позволял обижать?

— Пока меня никто не пытается обижать.

— Пока, — согласился я.

И если так, то ситуация и вправду дерьмоватая. Одно дело, когда человек сразу выказывает, что у него на душе. И эмоции свои не пытается скрыть. С такими всё ясно. А вот с теми, кто в глаза мил и улыбчив, надо быть крайне осторожным.

Это как минимум люди сдержанные и умеющие просчитывать результат своих действий.

— Ты думаешь, тебя захотят убить? — я задал прямой вопрос.

— Подобное обвинение требует доказательств. А их у меня нет. Я… просто ощущаю. Внутри. Как… там… — он коснулся груди. — Неспокойствие. И будто что-то очень плохое случится. А ещё… я много думал. Потом. После возвращения.

Елизар успокоился и заговорил тише.

— Никто не знал, куда мы отправляемся, кроме батюшки. И письмо, которое привёз тот человек… мама клялась, что там стояла печать рода. Что она бы не отдала детей просто вот так человеку, которого не знала. Не мне говорила, отцу.

А Елизар подслушал. И вряд ли случайно.

Умный мальчишка.

— И ещё, пока мы ехали, тот человек сперва был вежлив. Шутил. Говорил. И у меня сомнений не возникло, что он знает нас или отца…

— Думаешь, вас заказал кто-то близкий?

— Да. Мне так кажется. Но это исключительно предположения. Отец не станет слушать. Более того, я рискую навлечь на себя его неудовольствие, если озвучу подобную мысль.

А вот Карп Евстратович выслушает. Он у нас вообще любит слушать всякие истории. Особенно такие вот, занимательные, потому