За гранью долга - Василий Горъ

— Угу…

— Вот сука… Ну, теперь ей это не грозит… Пускай валит обратно в свое имение и… проливает слезы над своей несчастной вдовьей долей…

— Вдовьей? — спросила я. — Ты будешь биться насмерть? Зачем?

— Затем! Такое оскорбление смывается только кровью… — мстительно усмехнулся мой братец. И, задумчиво посмотрев на меня, добавил: — А чтобы барон все-таки вызвал меня на дуэль, тебе придется поработать еще и с ним… Надеюсь, ты не против, сестричка? Или…

— Нет, ваше высочество… Я сделаю все, что надо…

Поклониться, сидя на кровати, у меня не получилось, но начало движения и тщательно отрепетированное перед зеркалом выражение ужаса в глазах Коэлин увидел. И довольно усмехнулся:

— Наш пращур был великим человеком… Достаточно намека на Слово, и вы, Видящие, становитесь просто шелковыми… Кажется, ты собиралась отойти ко сну? Что ж, не буду тебе мешать. Завтра у нас с тобой будет тяжелый день… Спокойной ночи, Колючка!

— Ваше величество! — вскочив с лавочки, барон галантно поклонился, и, задержавшись в нижней точке чуть дольше, чем того требовал дворцовый этикет, медленно разогнулся.

— Барон Ярмелон! Рада, что ваше добровольное заточение завершилось, и вы снова при дворе… — пару раз шевельнув веером около лица, благосклонно улыбнулась мама. — Сегодня вечером в большом зале для приемов состоится бал. Буду рада видеть и вас, и вашу супругу…

— Благодарю, ваше величество… — барон расплылся в улыбке и поклонился.

— Не буду мешать вашему общению… — подчеркнув последнее слово презрительной гримасой, холодно улыбнулась мама. И, не удостоив меня и взглядом, тронулась с места. Продолжив разговор, прерванный ради барона Ярмелона.

А мой ухажер, пропустив мимо ушей ее последние слова, обрадовано рванул в другую сторону. И вспомнил про меня только тогда, когда добежал аж до середины аллеи.

Заставив себя вернуться к скамейке, он, забыв про куртуазность, по-солдатски прямо заявил:

— Королевский бал — это тебе не свинью пинать. Надо приготовиться. Ладно, крошка… На твое личико и… остальные прелести я полюбуюсь как-нибудь потом… Скажем, завтра… Ты не против?

— Ваша милость, вы меня смущаете… — пролепетала я. И, присев в реверансе, замерла.

— Как же, смутишь тебя… — хохотнул ловелас, заглянул в мое декольте и унесся готовиться к балу…

…- Вы, женщины — страшные существа! — падая на мою кровать, усмехнулся братец. — Легкая хрипотца в голосе, движение бедра или плеча — и мужчина на грани умопомешательства! Он готов был тебя взять прямо в парке! Я даже за тебя испугался…

— Смеешься? — удивилась я. — Зачем за меня бояться? Я могу за себя постоять…

— Ну, если бы он сорвал с тебя вуаль…

— Кто бы ему позволил? — перебила я. — Про связь-то не забывай…

— Забудешь про нее, как же… — закинув руки за голову, ухмыльнулся он. — А как на тебя посмотрела твоя мать! Не любит она Лусию, ой как не любит…

— А кто ее любит, кроме вас, мужчин? — упав в кресло, фыркнула я. — В ее постели перебывал весь двор. И не по одному разу…

— Не весь… — поморщился мой сводный брат. — Меня там не было. И не будет: я беру только тех, кого хочу сам. И никогда никому не сдаюсь…

— Достойно уважения… — почувствовав, что он не лжет, сказала я. — Ладно, давай о деле. Отвечу на незаданный вопрос — да, успела. Так что можешь готовиться к дуэли…

— И что мне надо для этого сделать? — расплывшись в счастливейшей улыбке, воскликнул Коэлин.

— Просто показаться ему на глаза… — буркнула я, скидывая с ног изуродованные туфельки, к которым брат собственноручно прибил толстенные деревянные набойки. — Как только он увидит твое милое личико, он вспомнит про то, что ты наставил ему рога и перестанет соображать…

— Постой-постой!!! Мне нужно, чтобы он дрался в полную силу!!! — уронив кинжал, взвыл Коэлин. — Что именно ты в нем изменила?

— Успокойся! Почти ничего. Убрала из его мыслей расчет и заставила его воспринимать тебя не принцем, а ровней… Что я, не знаю, что тебе надо?

— Угу… Потому и дергаюсь… — мгновенно успокоившись, буркнул он. — Барон Ярмеллон — восьмой меч Делирии. Противник — как раз для меня…

— Какой смысл так рисковать? Тебе что, не хватило графа Затиара?

— Тогда мне было восемнадцать. Я был юн и здорово переоценивал свои силы. Сейчас мне двадцать два. Кстати, после той дуэли я не проиграл ни одной. А Затиара…

— А Затиара ты зарубил в прошлом году… — фыркнула я. — Однако шрам от того поединка у тебя остался…

— Плевать… — усмехнулся мой ненормальный братец. — Зато я живу по-настоящему…