Заложник удачи - Владислав Русанов

— Уходим! — Стойгнев дернул его за рукав жака, торчавший из-под кольчуги.

Пан Тишило уже успел обойти стол и теперь отчаянно размахивал руками, призывая их к себе.

Добрит герба Ворон деловито срывал со стены гобелен, изображавший охоту на оленя. Благородное животное почему-то бежало иноходью, запрокинув голову так, как не удалось бы ни одному живому существу.

«Накинуть на голову и выбить из рук меч! — подумал словинец. — Король ведь наверняка тронулся. Что делает, не соображает. Только как к нему подобраться? Или себя покалечит, или непрошеного спасителя».

Его величество с сипением втягивал воздух сквозь перекошенные губы.

— Крыса!

Теперь уж Годимир избежал косого удара без труда. Клинок с размаху вонзился в столешницу… И завяз!

Рыцарь опрометью бросился на Доброжира, обхватил его поперек туловища, опрокидывая навзничь. Очень хотелось надеяться, что, падая, его величество бросит меч.

Надежды не оправдались. Король неожиданно сильно лягнул словинца под коленку, а потом отмахнулся кулаком, чиркнув крестовиной меча по скуле. Годимир охнул, перехватил королевское запястье, сжал, выворачивая руку.

— Во-во! Попридержи его, пан Годимир, — послышался голос пана Криштофа, — попридержи!

Доброжир бился, словно выброшенная на лед уклейка. Несмотря на внешнюю тщедушность, он казался выкованным из стали — попробуй согни. И при этом пинался локтями и коленями, вырывался, пытался боднуть противника в лицо.

Рыцарь сосредоточился на вооруженной руке, стараясь не выпускать ее ни на миг.

— Крысы! Ах, ты так?! Крысиный пан! Крысиный пан! Убью! Крысюк! Крысья морда! — На губах короля начала проступать пена. Плохой знак, опасный.

Годимир пыхтел, ощущая, что уже не держит руку его величества, а держится за нее. Еще немного и сил не хватит. Это же надо! Проиграть рукопашную потасовку седому старику. Должно быть, сказываются сломанные ребра, вчерашний бой со стражниками, постоянный недосып — то гнилушчане придуравушные со своим золотом, то бдение в часовне, будь оно неладно. Хотя, с другой стороны, какой Доброжир старик? Наверняка пятидесяти еще нет. Это, видно, неумеренное пьянство состарило его, прибавило морщин, обрюзглости и седины.

— Держи его, пан Годимир, мы скоро! — Это уже пан Добрит кричит. — Вот так вот!

Легко им сказать — держи! Тут же надо расстараться и вреда не причинить (как-никак, королевская кровь, проливать не годится), но и себя зацепить не дать. Глупая рана будет — получить железо в живот от свихнувшегося старика.

— Крысюк!

Где же пан Тишило? С его-то силищей мог бы и помочь самую малость…

— Мы уже идем! Идем уже…

— Скоро! Вот так вот!

Король выгнулся, извернулся и изо всех сил приложил Годимира промеж ног коленом. Рыцарь скрючился, откатился, прижимая ладони к больному месту.

— Влип, крысюк! Ужо я тебя! — Доброжир, поражая резвостью, вскочил на одно колено и замахнулся.

Драконоборец понял, что ни увернуться, ни даже закрыться не успеет. Возникло желание зажмуриться, но он отогнал его, как недостойное новопосвященного рыцаря.

— А-а-а!!! — ревел открытым ртом, показывая гнилые зубы, король, и тут ему на плечи упало широкое полотнище гобелена.

Два пана с птицами на суркоттах оказались на высоте. Словно всю жизнь успокаивали сошедших с ума монархов.

Добрит толкнул его величество под колено, а Криштоф с силой ударил по запястью правой руки. Меч, зазвенев, запрыгал по толстому, утоптанному слою грязи, давно укрывшему дощатый пол залы. Доброжир заревел растревоженным медведем, рванулся прочь, но его уже пригнули к земле, обмотали одним концом расшитого полотнища и уверенными движениями, переворачивая, обматывали плотной тканью дальше.

— А-а-а! Поймали, крысюки! Отпустите! Проклятые!

Король корчился, выгибаясь, словно в судорогах.

Пена уже не только пятнала губы и усы, но и разлеталась хлопьями, как у загнанного коня.

— Батюшка! — Каштелян наконец-то отпустил Аделию, и она перекатилась через стол — только юбка мелькнула. Кинулась в общую свалку.

— Крысючка! Прочь! Не трожьте меня, окаянные!

Доброжир безумно засверкал выпученными глазами. Принялся биться затылком о пол.

Королевна попыталась подсунуть ладони под затылок отца, но отдернула руку, болезненно скривившись. Еще бы! Череп у его величества крепкий, в этом Годимир уже имел случай убедиться.

Пан Добрит навалился на короля, прижимая к полу и лишая свободы движений, а Криштоф обхватил голову Доброжира, удерживая ее.

— Крысюки… — уже не кричал, а хрипел владыка Ошмян, вращая налитыми кровью глазами. — Крысюки-и-и… Су-у-уки… Замучили-и-и… — Он напрягся, забулькал горлом и замер.

В воцарившейся тишине слышалось лишь тяжелое дыхание рыцарей и всхлипывания королевны.

— Лекарь в замке есть? — проблеял Годимир, с огромным трудом поднимаясь на ноги. Боль отпускала, но не так быстро, как хотелось бы.

— На пяточках попрыгай, — коротко бросил пан Стойгнев, проходя мимо. Оказывается, он не убежал. Скорее всего, просто не хотел вмешиваться. Он-то, как и Годимир, из Хоробровского королевства, вассальной присягой с Доброжиром не связан.

Пан Ланцюг присел около его величества, уверенным движением нащупал живчик на шее, притих…

— Есть один лекаришко в Ошмянах, — прогудел Божидар, запоздало отвечая на вопрос молодого человека. — Послать челядь, что ли?

— Поздно, — посуровел Стойгнев, вытирая пальцы о суркотту. — Не дышит и сердце не бьется.

— Видать, жила в груди лопнула, — задумчиво проговорил пан Добрит. — Вот так вот. Это частенько бывает… — Он легонько провел ладонью вдоль лица его величества, закрывая ему глаза.

— Вы уверены, панове? — Стол опасливо заскрипел под тяжестью перелезающего через него пана Божидара.

Пан Ланцюг пожал плечами:

— Само собой, можно и проверить, но… Я видел много смертей. Погляди сам, пан Божидар.

Аделия закусила рукав платья. Видимо для того, чтобы не разрыдаться. Она держалась на удивление твердо. Поистине, с королевским достоинством. Именно так и подложено принимать удары судьбы, когда на тебя смотрит все королевство.

Ошмянский каштелян, грузно ступая, подошел к замотанному в тряпки Доброжиру. Наклонился, коснулся шеи у заострившегося кадыка. Вздохнул.

— Нет нужды в лекарях, панове. Его величество король Доброжир скончался своей смертью в присутствии пятерых… — Он бросил быстрый взгляд на Годимира. — В присутствии шестерых рыцарей. Исполняя обязанности каштеляна Ошмянского замка, я должен произнести ритуальные слова, панове. Король умер. Да здравствует… королева!

Ее высочество… Нет, уже ее величество поднялась, тонкая и строгая в черном платье. За исключением побледневших щек и плотно сжатых губ ничего не выдавало ее душевного состояния. Вот это выдержка!