Цвет моих крыльев - Екатерина Шашкова

Парень покрутил головой, с готовностью демонстрируя всем присутствующим вполне человеческие уши.

– Ты тоже! – В меня ткнулся чей-то палец с обломанным ногтем. – Показывай.

– Это брат мой! – Глазастый оттеснил меня за спину. – Родной. И уши у него такие же.

– Мало ли, кто чей брат. Может, мамка твоя с эльфом загуляла! Показывает пускай!

– Он… того… дурной он. Сумасшедший. Если с него капюшон снять, он орать начнет. И о стенки биться. И слюни пускать! Он и так уже боится. Из дома удрал, бестолочь, и заблудился. Я его еле нашел.

– Дык тем более сымай! На дурачка-то посмотреть всем охота!

Больше всего я в тот момент жалела, что не могу слиться со стеной. То есть, конечно, могу… Но не сейчас. Глаза всем этим борцам за чистоту крови надо было раньше отводить. А теперь уже слишком поздно, не прокатит. Да и многовато их…

Я ухватилась за рукав Флая и гнусаво замычала. Интересно, психи так делают или нет? Но не слюни же пускать, в самом деле!

Эффект от моего мычания, правда, вышел совершенно дурацкий. Все собравшиеся захохотали, а тот, что тыкал в меня пальцем, подскочил поближе и рванул плащ на себя. Завязки с треском порвались, и я вцепилась в ускользающую ткань руками. Глазастый потянулся за мечом, но вспомнил, что тот остался в академии. И недолго думая полез на обидчика с кулаками. Кажется, сын первого лица государства решил перенять методы решения проблем у Кьяло. Лучше бы он мозги у кого-нибудь перенял! Один против тридцати человек – это как называется? Особо жестокий способ самоубийства?

В общем, мне ничего не оставалось, кроме как выпустить капюшон, схватить парня за куртку и заорать. Вопль получился громкий и душевный. Все сразу же дружно обернулись поглазеть на «дурачка», а в особенности на его уши. И разочарованно вздохнули. Уши как уши, вполне обычные. Ну да, совсем глаза отвести у меня не получилось бы. Но навесить привычную иллюзию на любимые органы слуха – легко!

– И стоило тут кулаками махать, – разочарованно буркнул говорливый тип. – Забирай своего брата и идите себе.

– А зачем вы остроухих ловите? – наивно хлопая ресницами, поинтересовался Флай.

– Дык ясно ж зачем. Все проблемы от них. Караваны грабят, девок наших уводят. А главное – религия ихняя богопротивная, и все беды от нее. А вот как мы всех седня перебьем, так и заживем спокойно. Ну, бывай, парень. И за братом следи.

– Ага, – кивнул Глазастый, укутывая меня плащом. – Пошли… братишка.

Я, не переставая орать и не отцепляясь от его куртки, поплелась следом. Замолчала только тогда, когда борцы за чистоту человеческой расы оказались на достаточном расстоянии.

– Я тебе сумасшедшего братишку еще припомню!

– Припоминай на здоровье. Ты тоже хороша! Не могла сразу уши спрятать?

– Забыла, – потупилась я. – Отвыкла и растренировалась. Слушай, а если бы они меня раскусили, они бы нас убили?

– Нет, по головке бы погладили! – фыркнул парень. – А сама-то как думаешь?

– Да какие-то они… добродушные слишком. Вроде и настроены решительно, и подраться им хочется, видно же. А вот убивать… не будут они убивать. По крайней мере, специально.

– А вон те?

На другом конце улицы выламывали дверь. Дружно, старательно и с громкими комментариями. Из комментариев я узнала, что именно взломщики хотят сделать с семейством, запершимся внутри. Предложений было много. Самое гуманное из них – распять на воротах. А остальные мне и выслушивать не хотелось. Но мнением моим никто не интересовался, а поэтому – пришлось.

После красочных описаний всевозможных надругательств я искренне пожалела, что у меня крепкие нервы. Изнеженная столичная барышня, услышав такие слова, должна была немедленно рухнуть в обморок. Желательно на руки кавалеру.

Кавалер мой тем временем уволок меня на соседнюю улицу от греха подальше. А я все-таки прикрыла нас заклинанием, кое-как растянув его на двоих. Лучше уж так, чем совсем ничего. Хоть в глаза бросаться не будем. Может, и пронесет…

Не пронесло.

* * *

– Кьяло! Кьяло, проснись!

Мавка вот уже несколько минут старательно барабанила в дверь. За это время от ее криков и стука проснулся весь этаж, но в нужной комнате по-прежнему царила тишина. Чтобы разбудить берсерка посреди ночи, нужно было как минимум опрокинуть на него бадью с ледяной водой. Да и тогда оставалась вероятность, что он перевернется на другой бок и будет спокойно досматривать свой сон.

Рисса рычала, шипела, ругалась, но ничего не помогало. Ну почему, почему нельзя разбудить его магией? Сейчас наслала бы какой-нибудь кошмар – так вскочил бы как миленький. Но она ему присягала, а значит, у этого нестриженого богатыря полный иммунитет ко всем ее воздействиям. К любым, даже к самым полезным. Вот ведь проблема-то!

И через окно не влезть. Хорошо Марго, она по стенке ползает, как свихнувшийся паучок – быстро, ловко и по любой траектории. Еще бы ей не ползать, эльфа же. Да и легче она почти в два раза. А такую фигуру, которой боги наделили несчастную мавку, никакой настенный вьюнок не выдержит, даже самый крепкий.

Девушка сердито пнула злополучную дверь. Результата никакого, разве что душу отвела и палец ушибла.

– Да проснись ты уже, соня великовозрастная! Подъем! Утро! Завтрак! Враги!

Неизвестно, на что среагировал берсерк – на завтрак или на врагов, но в комнате тут же скрипнула половица, и почти сразу же распахнулась дверь. В проеме возник хмурый спросонья Кьяло.

– Чего тебе?

– В окно смотрел?

– Делать мне больше нечего, кроме как посреди ночи в окна пялиться!

– Так посмотри, голова твоя дубовая! – Мавка резко развернула парня в нужном направлении.

Тот хотел было что-то возразить… да так и застыл с открытым ртом. Потому что посмотреть было на что.

В городе творилось нечто немыслимое.

По улицам тут и там сновали люди с факелами и без. Никакой закономерности в их передвижениях не было, наоборот, все происходило донельзя сумбурно и хаотично. Казалось, они сами с трудом понимали, куда бегут и зачем. Но бежали. Все время двигались, словно боясь замедлиться или остаться на одном месте. На главной площади горел невообразимых размеров костер, в порту полыхало огненное зарево, и даже до академии долетал терпкий запах гари. И надо всем этим раздавался глухой, монотонный колокольный звон.

Во дворе замка тоже было неспокойно. Носилась прислуга, выглядывали из окон воспитанники, ржали кони, кто-то хриплым голосом отдавал приказы…

– Что происходит? – оглянулся на мавку Кьяло.

– А я откуда знаю? Похоже на какое-то восстание. Или бунт. Беспорядки, одним словом.

– А Марго ты разбудила?

Рисса нахмурилась. Знала же, что первым делом он спросит об этой остроухой недоучке. И что теперь говорить? Правду? Как бы ее за такую правду ненароком по стенке не размазали!