Забвение - Бекка Фицпатрик

Поморгав, я открыла глаза, и очертания комнаты наконец стали четкими.

Было темно, прохладно. Кожу ласкала какая-то невообразимо роскошная и восхитительная ткань.

В сознание, словно вихрь, ворвались воспоминания о минувшей ночи. Мы с Патчем… я смутно припомнила, как шепнула ему, что у меня просто нет сил ехать домой.

Значит, я уснула у Патча.

Я резко села.

– Мама меня убьет! – выпалила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Во-первых, утром мне нужно идти в школу. А во-вторых, я опоздала, пропустила комендантский час и даже не удосужилась позвонить и объяснить почему!

Патч сидел в кресле в углу, подперев кулаком подбородок.

– Не волнуйся, все улажено. Я позвонил Ви, и она согласилась тебя прикрыть. Она сказала твоей маме, что вы были у нее, смотрели пятичасовую версию «Гордости и предубеждения». Вы потеряли счет времени, ты уснула… и мама Ви разрешила тебе остаться на ночь у них, чтобы не будить тебя.

– Ты звонил Ви? И она согласилась, даже вопросов никаких не задала?

Совсем не похоже на Ви. Особенно на Ви нового образца с ее пожеланием «сдохнуть немедленно «всему мужскому населению земного шара.

– Ну, скажем так… это было не так уж легко.

Его расслабленный тон меня насторожил.

– Ты… фокусничал с ее сознанием?

– Если выбирать между тем, чтобы просить прощения или спрашивать разрешения, я предпочитаю второе.

– Она моя лучшая подруга. Ты не можешь играть с ее сознанием!

Я по-прежнему злилась на Ви за то, что она солгала мне насчет Патча, но у нее, наверное, на то были свои причины. И хотя я не одобряла ее поведение и собиралась вывести ее на чистую воду в самое ближайшее время, она все равно оставалась важной частью моей жизни. А Патч перешел все границы.

– Ты была измучена. И выглядела такой умиротворенной, когда спала в моей постели.

– Это потому, что твоя кровать просто волшебная, – я немного сбавила тон. – Я могла бы спать тут вечно. Это атласные простыни? – предположила я.

– Шелк.

Черные шелковые простыни… Страшно представить себе, сколько они могут стоить. Но было очевидно, что они обладают способностями к гипнозу, и я находила это весьма возбуждающим.

– Поклянись, что ты никогда больше не будешь влезать в сознание Ви.

– Хорошо, – легко согласился он. Теперь-то, когда дело уже сделано. Такое извинение больше походило на признание собственной правоты.

– Я не думаю, что у тебя есть объяснение того факта, почему и Ви, и мама так упорно отрицали факт твоего существования в моей жизни. Ведь, по сути, признались, что помнят тебя, только Марси и Скотт.

– Ви встречалась с Риксоном. Когда Хэнк похитил тебя, я стер ее воспоминания о Риксоне. Он использовал ее и причинил ей много боли. Он всем причинил много боли. И самым правильным решением мне казалось, чтобы все забыли о его существовании. Иначе твои родные и друзья возлагали бы надежды на его арест, а этого никогда не случится. Когда я пришел к Ви, чтобы почистить ее память, она очень сопротивлялась. И она очень злится до сих пор. Она не понимает почему, но это злость сидит у нее в подсознании очень крепко. Чистка чьей-то памяти – это непросто. Все равно что пытаться выковырять все шоколадные крошки из печенья. Никогда нельзя достичь совершенства, все равно останутся какие-то фрагменты, крупинки. Какие-то необъяснимые ощущения, которые кажутся невероятно знакомыми. Ви не помнит, что конкретно я сделал с ней, но она помнит, что мне нельзя доверять. Она не помнит Риксона, но знает на каком-то подсознательном уровне, что был какой-то парень, который причинил ей много горя.

Вот как объясняется отвращение Ви к парням и мое спонтанное отвращение к Хэнку. Да, наш разум основательно почистили, но несколько шоколадных крупинок осталось.

– Мне кажется, стоит отнестись к ней помягче, – предложил Патч. – Она хочет уберечь тебя. Честность – это хорошо. Но преданность не менее важна.

– Другими словами, ты предлагаешь спустить все на тормозах.

Он пожал плечами:

– Это тебе решать.

Ви смотрела мне в глаза и лгала. Это не ерунда, не какой-нибудь маленький, незначительный проступок. Но с другой стороны, я могу понять, что она чувствует. С ее памятью неплохо поработали, а это не самое приятное ощущение. Ты чувствуешь себя крайне уязвимой, и это далеко не полная гамма чувств. Ви лгала, чтобы защитить меня. И разве так уж сильно я отличаюсь от нее? Ведь я ни словом не обмолвилась ей ни о падших ангелах, ни о нефилимах, оправдывая себя точно так же. Я могу применить по отношению к Ви двойные стандарты или воспользоваться советом Патча и простить ее.

– А как насчет моей мамы? За нее тоже вступишься? – спросила я.

– Она думает, что я имею какое-то отношение к твоему похищению. Ну, пусть лучше подозревает меня, чем Хэнка, – в голосе его появились жесткие нотки. – Если Хэнк заподозрит, что она знает правду, он так это не оставит.

Это он еще мягко выразился. Хэнк, не раздумывая, причинит ей боль, чтобы получить то, что ему нужно. А значит, тем больше причин держать ее в неведении… до поры до времени.

Я ни в коем случае не собиралась испытывать к Хэнку никакой симпатии, не собиралась очеловечивать его, но мне вдруг стало интересно, каким он был, когда впервые встретил мою маму и влюбился в нее? Был ли он уже тогда дьяволом во плоти? Или когда-то мы были ему небезразличны? И только потом, когда он увлекся своей великой нефилимской миссией по созданию нового мира, его приоритеты изменились?

Я резко оборвала себя. Сегодня Хэнк – зло. И это единственное, что имеет значение. Он похитил меня, и я сделаю все возможное, чтобы он за это поплатился.

– Когда ты сказал, что арест Риксона никогда бы не состоялся, ты имел в виду, что Риксон сейчас в аду?

В аду буквально, в прямом смысле этого слова.

Патч утвердительно кивнул, но глаза его еще больше потемнели. Я подумала, что Патч не слишком любит говорить об аде. Не сомневаюсь, что никто из падших ангелов не любит эту тему.

– Там, в твоем воспоминании, я видела, как ты согласился шпионить за падшими ангелами для Хэнка, – продолжала я.

Он снова кивнул:

– Да. Докладывать, что они планируют и когда. Я встречаюсь с Хэнком раз в неделю и передаю ему информацию.

– А что будет, если падшие узнают, что ты у них за спиной сливаешь их секреты?

– Очень надеюсь, что не узнают.