Свободное падение - Лорен Миллер

– Жутко рада за тебя. Кстати, я тебе звонила, звонила. А ты в ответ – ни гу-гу.

– Ты была занята, – смачно чавкая, пояснил Бек.

– Откуда ты знаешь? Ты же мне не звонил. Или тебе «просто показалось»?

– Если бы я позвонил, то наткнулся бы на ответ голосовой почты. А это просто неэффективно.

За восемь лет нашей дружбы я ни разу не слышала от Бека слово «неэффективно».

– Просвети меня, пожалуйста.

– У Люкса есть график ответных звонков. Если Люкс не сделал тебе ни одного звонка, значит звонить бесполезно.

Я подумала, что Бек шутит. Но нет, он говорил на полном серьезе.

– Постой, ты… пользуешься Люксом? С каких это пор?

– Я понимаю, что сейчас рушатся все твои представления обо мне, но я тут ни при чем. Если помнишь, я стал бета-тестером «Джемини голд». Условия обязывают меня пользоваться всеми встроенными приложениями. В новом унисмарте Люкс так встроен во всю систему, что не пользоваться им просто невозможно. Поначалу я пытался обходиться без него. Теперь понимаю, что валял дурака. Где-то я даже рассердился на тебя. Могла бы надавить на меня по-дружески и заставить пользоваться Люксом.

А теперь он шутил. Это я-то не заставляла Бека пользоваться Люксом? Я разве что с бубном перед ним не танцевала. Помнится, даже предложила Беку навести идеальный порядок в его школьном шкафчике, если он согласится в течение недели пользоваться Люксом. Он тогда решительно отказался.

– Значит, ты теперь вовсю пользуешься Люксом, и тебе это нравится?

– А кому такое не понравится? Моя жизнь идет, как идеально смазанная машина. За месяц я ни разу не опоздал в школу. Подтянул хвосты по всем предметам. Теперь иду впереди остальных. И после ланча меня тоже больше не выворачивает.

Наш с Беком ланч обычно состоял из сэндвичей с ветчиной и сыром и кофе. Бек упорно лопал эти сэндвичи, хотя у него была жуткая непереносимость лактозы.

– Рори, я сам поражаюсь своим результатам. Моя эффективность составляет восемьсот сорок восемь процентов. Мне теперь даже думать не надо.

«Мне теперь даже думать не надо». Раньше я как-то не обращала внимания, сколько умственных усилий приходится прилагать пользователям Люкса. Получалось, что немного. Да пользователи и думать-то особо не хотели. Зачем тогда Люкс? Пусть работает за нас. Но когда, с какого момента самостоятельное принятие решений превратилось в столь трудное занятие?

Подумав об этом, я содрогнулась всем телом и обхватила себя за плечи. Наверное, я действительно простудилась. Бек продолжал расхваливать Люкса. Пришлось его перебить.

– Бек, послушай… Мне нужно кое-что тебе сказать. Это касается моего отца.

– Рори, я бы с радостью послушал. Но у меня через пару минут начинается урок тригонометрии. Люкс меня подгоняет. Давай созвонимся позже. Идет?

– Идет, – пряча недовольство, ответила я.

В унисмарте щелкнуло. Бек отключился.

Затем я позвонила Херши. У нее была включена голосовая почта. Я вышла на Форум, чтобы узнать, где она сейчас. «В первом классе даже туалеты лучше» – такую запись она оставила десять минут назад, пролетая где-то над Небраской. Я послала ей эсэмэску: «Когда приземлишься, позвони мне».

В жилом корпусе было тихо. Я поднялась в нашу комнату. Какая она теперь «наша»? Правда, внешне все выглядело, как в предыдущие дни. Вещи Херши лежали и валялись повсюду. Но реальность последних двадцати четырех часов навалилась на меня, окутав плотным облаком. Мой отец… человек, учивший меня кататься на велосипеде; человек, надевший в мой девятый день рождения игрушечную корону, поскольку я заявила, что на празднования допускаются только принцы и принцессы… этот человек не был моим отцом. А моя мама – беременная старшеклассница, исключенная из школы, – оказалась лгуньей. Моя куратор меня ненавидела, хотя я не сделала ей ничего плохого. Моя соседка по комнате… Сначала она меня предала, что само по себе скверно. Но потом попыталась исправить свое предательство, за что ее выгнали из Тэдема. А вот это уже в десять раз сквернее. И в довершение всех прочих бед я заразилась гриппом.

Меня прорвало. Все сдерживаемые слезы хлынули из глаз. Рыдания были судорожными, со вскрикиваниями. Я лежала, уткнувшись в подушку. Когда вылились все слезы, а в воспаленном горле не осталось звуков, я села, вытерла рукавом свитера глаза и пообещала себе, что больше плакать не буду. Я хотела знать правду. Что ж, я ее узнала. Пусть не всю, а лишь часть. Но если я хочу знать всю правду, мне нельзя отступать. Полуправда меня добьет.

– Я тебя слушаю, – сказала я голосу.

Голос молчал. Тогда я свернулась калачиком и уснула.

Слова Норта меня огорошили. Я смотрела на него и ничего не понимала.

– Как это ее вообще не было в тэдемской клинике?

Я проспала два часа, затем проглотила еще пару таблеток тайленола и пошла к Норту. Сейчас я сидела на его диване, завернувшись в одеяло. Норт сидел рядом и занимался хакерством. Он сумел проникнуть в базу данных тэдемской клиники, нашел там карточку Херши, однако в карточке не было ни строчки о проведенном психиатрическом осмотре. Тогда он забрался в GPS ее унисмарта и стал просматривать, где она успела побывать за минувшие сутки.

– Херши всю ночь провела в вашем жилом корпусе, – объявил Норт, указывая на журнал GPS. – Оттуда она ушла рано утром и направилась в один из домов на Хай-стрит. Там Херши провела менее получаса и поехала прямо в аэропорт.

– Но она не ночевала в нашей комнате, – пробормотала я. – Если только вернулась, когда я спала. Хотя, постой… – Я вспомнила, кровать Херши как была заправлена со вчерашнего дня, так и оставалась нетронутой. Я сказала об этом Норту.

– Вероятно, в вашей комнате оставался ее унисмарт, а потом она зашла за ним. Ты в это время спала, – предположил он.

Такое объяснение показалось мне достаточно правдоподобным. Всякий раз, отправляясь на свидание со своим таинственным парнем, Херши оставляла унисмарт в комнате.

– Хорошо, а что это за дом на Хай-стрит, куда она зашла по пути в аэропорт?

Норт потянулся к планшетнику, лежавшему на кофейном столике.

– Для этого не надо быть хакером. Такие сведения выкладываются в открытый доступ. – Он ввел в поисковик адрес дома и запросил имя владельца. – Ну вот, смотри. – Норт передал мне планшетник.

Я сразу взглянула на графу «Владелец». Я не обратила внимания на имя, но, когда прочла фамилию, у меня округлились глаза. Дом принадлежал Тарсус!

– Теперь понятно, – сказала я. – Разговор предстоял серьезный, и Херши не хотела вести его на территории кампуса. Поэтому она отправилась к Тарсус домой. А потом… Получается, в кампус она не возвращалась, в тэдемской клинике не была и никакого обследования не проходила?

– Получается, что так. С этого адреса она поехала прямо в аэропорт Логан.