Ричард Длинные Руки - фрейграф - Гай Юлий Орловский

Он почти не слушал меня, бормотал что-то, поводил ладонями с растопыренными пальцами над поверхностью стола. Посуда моментально исчезла, ногти медленно синели, от них начали стрелять короткие злые молнии. Я вздрогнул, столешница пошла рябью, появилось нечеткое изображение, укрупнилось, налилось резкостью. Я с изумлением узнал изломанные пластинки моей костяной брони, остатки гребня. Земля слиплась в тяжелые ржавые комья, пропитанные моей кровью…

— Здорово вас шарахнуло, — произнес он с удовлетворением.

Я посмотрел с укором.

— Вы довольны?

— Это мои стрелы, — объяснил он. — Это я закрыл небо от всех крупных тварей. Правда, драконы у нас не появлялись лет сто, а вот гарпии докучают часто. Но и драконы, оказывается, легкая цель. Если бы не ваша удивительная живучесть… гм…

Я сказал поспешно:

— У нас на островах народ крепкий. И живучий.

Он хмыкнул.

— Только не говорите, что все могут превращаться в драконов!

— Нет, конечно, — подтвердил я, хотя был соблазн брякнуть такое, но это слишком, не поверит, врать надо так, как всю жизнь врем, правдоподобно. — Только те, кого маги изберут и назначат…

Он внимательно рассматривал разбросанные взрывом куски моего костяного панциря, изломанные иглы гребня, хотя, понимаю, уже смотрел, и не раз смотрел.

Брови то сходились над переносицей, то приподнимались на середину лба, наконец произнес с непонятным удовлетворением:

— Да, редкая живучесть. Мне хотелось бы рассчитывать на вашу помощь, когда я буду готов вернуть власть над городом.

Меня передернуло, я сказал после паузы:

— Вы же видите, от меня почти нет пользы.

— Когда полезли напролом, — уточнил он. — Но если бы знали, что небо закрыто?.. Молчите, я знаю, как бы вы поступили.

Я в самом деле подумал, что только идиот полезет грудью на копья, умный найдет, как пройти к цели другим путем.

— А вы уверены, — сказал я осторожно, — что удастся его свергнуть? Я почти бесполезен. Меня подстрелили, как мальчишки воробья. До сих пор корчусь от стыда. У него могут быть и другие… средства защиты.

Он отмахнулся.

— Это я нейтрализую. Главное — при захвате дворца. Там да, будет серьезно. Дополнительной защитой я вас обеспечу, не беспокойтесь. И с самим Гизеллом схлестнусь я. Вам придется сдерживать простой народ. Ну, тот, который все еще полагает, что для войны достаточно влезть в прочные доспехи и вооружиться длинным мечом… ха-ха!..

— Ха-ха, — подхихикнул и я, хотя, по моему мнению, вообще-то для войны как раз и достаточно крепких доспехов и длинного меча. Ну еще арбалет не помешает. — Но вам придется готовиться еще долго?

Он кивнул:

— Да, но у нас, магов, времени на все хватает. Как только буду готов, я позову.

— Как?

Улыбаясь, он приподнял над столом крохотную чешуйку. Чистенькая, уже отмытая или просто почищенная от засохшей крови, она блистает в слабом свете, как отлитая из чистейшего золота.

— Достаточно бросить ее в огонь. Вы ощутите и зов, и направление, откуда он идет.

— Гм, интересное свойство.

Он покачал головой.

— Не знали?

— Нет, — признался я.

Он кивнул.

— Впрочем, верно. Должны знать лишь то, что маги поручили. А поручили, как я понимаю, осмотреть береговую полосу и ряд ближайших городов, которые захватите в первые же дни после высадки.

— Верно, — пробормотал я. — Откуда все знаете?

Он отмахнулся.

— Это повторяется и повторяется. Века и тысячелетия. Это вам кажется, что всякий раз додумываетесь до чего-то нового. Впрочем, в этой мелочи могу даже помочь…

Он повел над столом ладонью, словно изображал волны. Посуда сдвинулась на край стола, на середину медленно опустилась, взявшись прямо из воздуха, старинная карта с выцветшим содержанием, обгрызенными и опаленными краями.

Маг снова повел ладонью. Серая и бесцветная, она очень медленно начала заполняться изображениями, наливаться цветом, а горы так и вообще приподнялись коричневыми бугорками. Я осторожно прикоснулся кончиками пальцев к тонкой голубой ниточке, ощутил холод и влагу, но когда убрал руку и посмотрел на ладонь, кожа все так же сухая и теплая.

— Работа Древних, — сказал он почтительно.

— Да уж, — пробормотал я. — Умели…

— Их мудрость была безграничной!

— Ну, — сказал я осторожно, — насчет безграничности…